Кризисы всегда получают исчерпывающее объяснение, но только задним числом. Они, безусловно, не происходят сами, а организуются. Собирается, я думаю, Бильдербергский клуб, который российские конспирологи систематически именуют Гейдельбергским, и решает: что-то у нас кризиса давно не было. А предпосылки имеются? Да боже мой, шо вы мне говорите (они там все с одесскими корнями), шоб вы так жили, как они всегда имеются. Хорошо, тогда обрушиваем. И бах! А что вы думаете, они там обсуждают только, как России сделать хуже, этому единственному оплоту духовности? Да плюнули они давно на это безнадежное дело: России нельзя сделать хуже, ей уже сделали, и стало только лучше.
«Стругацкие и Ефремов примеряли совестливое сознание советского интеллигента с несправедливостями советского строя, давая надежду, что человек может преодолеть безнравственность с помощью глобальных и общих целей. Насколько честны такие фантазии?»
Вы говорите об утопии частного выхода, с одной стороны. Это не у Ефремова, а это было где-то у Стругацких (в наибольшей степени, конечно, «За миллиард лет до конца света»). Мне вообще близка эта веллеровская мысль, что Стругацкие писали всё более и более мрачные и не просто антиутопичные, а автоэпитафические вещи. Это автоэпитафии всё — и «За миллиард лет до конца света», и в особенности «Жук в муравейнике». Но Стругацкие были безусловно правы в том, что можно в безнадёжном обществе пытаться хотя бы, как они любили повторять, «всё видеть, всё слышать, всё понимать», оставаться хронистами этого общества, чтобы противостоять ему. У них была идея безнадёжного сопротивления.
Cлайд с цитатой