Крейг, я же говорил тебе не трогать это! Что это? Незнакомое и, очевидно, ядовитое вещество! «О-о, у меня есть гениальная мысль: я сунусь туда рукой!»
А вы не рассматривали идею отследить сигнал и поговорить с ними? Спросил он Далеков...
Крейг, я же говорил тебе не трогать это! Что это? Незнакомое и, очевидно, ядовитое вещество! «О-о, у меня есть гениальная мысль: я сунусь туда рукой!»
А вы не рассматривали идею отследить сигнал и поговорить с ними? Спросил он Далеков...
Поцелуйте меня, дядя Женя. Я понимаю, это психоз, это безумие. Я не хотела Вам звонить, я не хотела Вас видеть. Но потом я подумала: «Я посмотрю на него, только посмотрю. Прошло 20 лет, он изменился, постарел. И... И всё пройдет».
Я... Я не могу без вас жить, дядя Женя. Я пробовала, честное слово, пробовала — не получается. Я прошу Вас, только не смейтесь надо мной. Поцелуйте меня, пожалуйста, я двадцать лет этого ждала...
Жизнь ослепительна! В смысле, она действительно ослепляет, не даёт тебе увидеть главного. Я не раз видел, как это рушит отношения и планы.
— Но какой был вопрос? Почему он означал твою смерть?
— Предположим, что был человек, который знал тайну. Ужасную, опасную тайну, которая не должна быть раскрыта. Как бы ты стёр эту тайну из мира, уничтожив её навсегда прежде, чем её открыли?
— Если бы пришлось, я бы уничтожил человека.
— И тишина наступит. Я много раз слышал эти слова, но никогда не понимал, что они означают мою тишину. Мою смерть. Доктор падёт.
— Тебе уже доводилось встречаться с Ангелами?
— На земле, как-то раз. Но те были падальщиками, пытались выжить.
— Но это же просто статуя.
— Это статуя, пока ты смотришь на неё. Мы вытащили ее из руин Разбахара прошлого столетия. Была в частной коллекции, спящая всё это время.
— Спящий и выжидающий – не одно и то же.
— Клара, почему у меня в ТАРДИС нет радио?
— Ты его разобрал и из деталей сделал заводную белку.
— Что случилось?
— Да так… всякое… мы разошлись, что поделать?
— А что я могу сделать?..
— Ничего. Это не из тех вещей, которые ты можешь поправить так, как поправляешь свою бабочку. И не надо смотреть на меня щенячьими глазами, бродяга. Это жизнь. Просто жизнь. Та штука, которая проходит, когда тебя нет.
— Они подсоединили его к бомбе?
— Не подсоединили! Он и есть бомба, ходячая, говорящая, взрывающаяся!
— А тут есть голубой провод?.. Или что-то, что можно перерезать? Всегда должен быть голубой провод!.. Или красный…
— Ты… Не помогаешь!