Если все решают волшебные коробки, надеяться особо не на что.
— Я решил, Нил, и сушу весла. Я подумал, что семья может воссоединиться, если на их пути не будет стоять чертовски обаятельный пират.
— Крюк, ты серьезно?
— Да, я чертовски обаятелен.
Если все решают волшебные коробки, надеяться особо не на что.
— Я решил, Нил, и сушу весла. Я подумал, что семья может воссоединиться, если на их пути не будет стоять чертовски обаятельный пират.
— Крюк, ты серьезно?
— Да, я чертовски обаятелен.
Они боролись за тебя дважды до твоего рождения, желая тебе лишь счастья, и много лет спустя, боясь разочаровать.
— В него нельзя смотреть. Оно показывает худшее в людях.
— Сломалось, что ли? Пялюсь в него весь день. Вижу того же пирата, так же хорош, если не лучше.
— Он действительно вернулся. Я действительно вернулась.
— Такой же старомодный и уютный, как ты помнишь?
— Такой же проклятый, как я помню!
— Вы можете не волноваться. Уверяю, ваша дочь в надежных руках.
— А вот это и настораживает. Теперь-то у тебя их две.
Только аккуратно. Это вытяжка из грибов Страны Чудес. Капнешь мимо, и в гавани Сторибрука заведется исполинский кальмар.
— Я тоже из злодеев.
— Твое злодейство в прошлом.
— Как и Реджины. Но где оно, ее счастье? Если исходить из сказочных законов, рано или поздно его отнимут и у меня.
— То есть в чем твой счастливый финал, конец твоей сказки ты уже понял? И в чем же?
— Ты еще спрашиваешь... Вот он.