Я был неистовей, чем ты,
ты осмотрительней меня. Пока я ветром бушевал,
когда я силу применял, ты принималась за штурвал.
Я был неистовей, чем ты,
ты осмотрительней меня. Пока я ветром бушевал,
когда я силу применял, ты принималась за штурвал.
Я уверен в этой женщине. Я хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь. В болезни и здравии. В бедности и богатстве. Отвергая всех остальных. Мне это подходит. Я хочу, чтобы ее лицо я видел последним, засыпая по ночам, и первым, что я увижу, просыпаясь утром. Я хочу наблюдать за тем, как с годами это лицо станет изменяться. Я хочу изучить все мельчайшие родинки у нее на теле, запомнить каждую веснушку на ее лице. Обладать и оберегать, пока смерть не разлучит нас. Я целиком и полностью «за». Все отлично. Все просто великолепно. Где я должен расписаться?
Да, в жизни любой пары бывают «аварии», но, когда спускает колесо, вы же не выбрасываете на свалку машину.
Ибо что такое жизнь с мужчиной, как не жизнь внутри его безумия? Безумие мужчины может быть совсем обычным, непримечательным — например, если он болеет за определенную команду. Но такое безумие будет недостаточным. Недостаточно большим — и оттого оно лишь озлобит женщину и лишит её довольства жизнью.
И весь этот наш роман — общее, избитое место: он пал духом и утерял почву. Явилась она, бодрая духом, сильная, и подала ему руку помощи. Это красиво и похоже на правду только в романах, а в жизни...
Все цветы — на камнях. Всякий храм — на костях.
Мы влечём за собой неминуемый крах.
Каждый путь — это цепь из грехов и Голгоф.
Каждый Бог — это призраки мёртвых богов.
Почему, если тебе 32 года, ты не женат и вполне обеспечен, любая Маша считает, что ты можешь составить ей компанию в тернистом жизненном пути? Точнее, она тебе. Я не циник, не мизантроп и не женоненавистник. Просто в какой-то момент обилие женского внимания к моей более чем скромной персоне стало угнетать своим однообразием.