В его-то прежнем окружении никого особенно не смущало, если юноши и девушки добивались близости, покоряли друг друга поцелуями и ласками, но чтобы так же себя вели особы в хорошем обществе, этого он вообразить не мог.
Все, что было вокруг – запах гниющих овощей и мыльной пены, неряшливый вид сестры, злорадная ухмылка Хиггинботема, – просто сон. Подлинная жизнь шла у него в голове, и каждый рассказ был частицей этой подлинной жизни.
Его не слишком огорчало, что ни одна его строка до сих пор не была напечатана. Писание было для него заключительным звеном сложного умственного процесса, последним узлом, которым связывались отдельные разрозненные мысли, подытоживанием накопившихся фактов и положений. Написав статью, он освобождал в своём мозгу место для новых идей и проблем. В конце концов, это было нечто вроде присущей многим привычки периодически «облегчать свою душу словами» — привычки, которая помогая иногда людям переносить и забывать подлинные или вымышленные страдания.
— Неужели вы считаете себя выше всех музыкальных критиков? — возмущалась Рут.
— О нет, нисколько, — отвечал он. — Я просто сохраняю за собой право иметь собственное мнение.
Дело не столько в том, что вы говорите, сколько в том, как вы это говорите.
Другой перевод:
Неважно, что вы говорите, а важно, как вы это делаете.
Мне требуется или правда или ничего. Иллюзия, которая не убеждает, это явная ложь...
Он хотел выдвинуться, а не только зарабатывать на хлеб, и готов был на многие лишения, чтобы в конце концов добиться успеха.
Cлайд с цитатой