НЕ правда ли, странно, Брод, как в математических выражениях, с одной стороны, может быть целая вереница значков, а с другой — всего нескольких штучек? Это же просто поразительно! И сколько в этом жизненной мудрости!..
Раз нет в этом мире любви, мы создадим новый мир, и обнесем его тяжелыми стенами, и обставим мягкой пурпурной мебелью, и оснастим дверным молоточком, чей стук будет подобен тому, что издает алмаз, падающий на фетр ювелира, чтобы нам никогда его не слышать.
Его не ненавидели бы так истово, если бы до этого с той же истовостью не боготворили.
И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?
Если хотите знать, кто вас охраняет от людей, которые берут без спроса, то это полиция. Если хотите знать, кто вас защищает от полиции, то это люди, которые берут без спроса. И нередко это одни и те же люди.
— Это и был урок, который мы вынесли из всего происшедшего: Бога нет. Вон сколько людей в окнах. Ему пришлось заставить от нас отвернуться, чтобы нам это доказать.
— Что если это было испытанием вашей веры? — сказал я.
— Я не могу верить в Бога, который испытывает веру таким образом.
— Что если это было не в Его власти?
— Я не могу верить в Бога, который не властен такое остановить.
— Что если все это было делом рук человека, а не Бога?
— В человека я тоже не верю.
Она была гением печали, она отдавалась ей целиком, разделяя её на бесчисленные подвиды, упиваясь её едва уловимыми оттенками. Она была призмой, преломлявшей печаль на бесконечное множество составляющих.
Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем.
Раньше я считал, что юмор — это единственный способ по достоинству оценить красоту и ужас мира, воспеть жизнь во всем ее многообразии. А теперь я считаю, что все наоборот. Юмор — это способ укрыться от ужаса и красоты.
— Расскажите, сколько вы уже женаты?
— Тридцать лет. Если бы я убил ее тогда, то сейчас был бы уже на свободе.
Cлайд с цитатой