Жена, даже если она жена президента, прежде всего женщина, она гарант мира, лада и любви в семье.
Для меня мода — это увлекательный творческий процесс. Не более того.
Жена, даже если она жена президента, прежде всего женщина, она гарант мира, лада и любви в семье.
Я терпеть не могу две вещи. Мужчин, когда они плачут. Я знаю, плакать им иногда приходится. Но я этого не люблю. И ещё не терплю, когда они ругают своих жён. А почти все этим занимаются.
У меня нет желания менять мир. Мне интереснее меняться самой. Становиться лучше. Занятие, на мой взгляд, гораздо более полезное.
Из зеркала на меня взирал незнакомец — и отныне этим незнакомцем был я сам. Но теперь я знаю, кто он, и смогу управлять им.
Первое время нашего изгнания я думала, что оно, наверное, кончится через 5 лет, затем я себе говорила, что будет через 10, потом через 15 лет, но после 25 лет я перестала ждать.
Если что-то идёт не так, я смотрю в окно. Трусливо поглядываю в сторону окна. И взвешиваю, где же мне будет лучше — снаружи или, как сейчас, внутри.
Мне просто нужно внимание. Я не требую много. Мне нужно просто внимание. Как жить, если ты не чувствуешь, что о тебе думают, мечтают? Это невыносимо. Цветок не может без солнца, и я не могу без внимания. Это же так естественно...
Мой отец был булочник, и на культуру ему было насрать. Бывало, играю я на пианино, а он входит, стряхивает мучную пыль со своих волосатых рук и говорит: «Что это за херню ты играешь?» Я говорю: «Бетховена». А отец: «Неудивительно, что он оглох. Ради бога, выйди и займись чем-нибудь». Теперь мне во многом понятен его цинизм.
Я такая умная. Я такая красивая. И у меня совсем нет денег. Я такая бедная. Ну это же несправедливо!
Для самой себя я постановила, что могу считаться красивой хотя бы по той простой причине, что хочу этого.