Бывают же такие годы, когда вставать не хочется.
— Мне надоело обедать на халяву!
— В твоем возрасте я тоже мучился совестью!
— Рене, я еще молод и мне надоели эти делишки. Я хочу работать честно.
— Решил уйти из полиции?
— Нет, я хочу, чтобы мои будущие дети могли гордится своим отцом!
— Забавно, мне даже есть расхотелось!
— Извини, малыш, но у меня с ним были старые счеты.
— Мадлен, прошло уже двадцать пять лет. Срок давности давно кончился.
— Только не для женщин, Рене!
— Я мужчин знаю лучше, чем психоаналитики, потому что я часто лежала с ними в кровати. У каждого есть уязвимая точка.
— У этого — нет, и он свалился именно на мою голову.
— Рене, как ты мучаешь себя.
— Я всё испробовал, всё.
— Ты послушаешься, если я дам тебе совет?
— Кто звонил?
— Наташа. Твой стажёр пригласил её на ужин. Дело пошло на лад.
— Если б ты так же хорошо разбиралась в лошадях, как в мужчинах, я бы завтра же сорвал хороший куш на ипподроме.
— Да, но... я не спала с лошадьми.
— Джордж, — сказал он. — Дело касается моего сына.
— Молодого Артаксеркса Шнелля?
— Именно так. Он сейчас второкурсник университета Тэйта, и с ним там не всё в порядке.
Я прищурился:
— Он связался с дурной компанией? Залез в долги? Попался на удочку потрёпанной официантке из пивного бара?
— Хуже, Джордж! Гораздо хуже! — с трудом выговорил Антиох Шнелль. — Он мне сам никогда этого не говорил — духу не хватило: но ко мне пришло возмущённое письмо от его однокурсника, написанное строго конфиденциально. Старый мой друг, Джордж, мой сын — а, ладно! Назову вещи своими именами. Джордж, он изучает вычислительную математику!
— Изучает вычис... — Я был не в силах этого повторить. Старый Антиох Шнелль безнадёжно и горестно кивнул:
— И ещё политологию. Он ходит на занятия, и его видели с книгой.
— О Боже! — только и смог я произнести.
— Я не могу поверить такому про моего сына, Джордж. Если бы об этом услышала его мать, её бы это убило. Она очень чувствительна, Джордж, и у неё слабое сердце. Я заклинаю тебя старой дружбой, съезди в университет Тэйта и выясни, в чем дело. Если его заманили стипендией — приведи его в чувство как-нибудь — не для меня, а ради его бедной матушки и его самого.
— Ёжик, а как правильно пишется: «Завещание» или «Завищание»?
— Пиши: «Моя последняя воля».
Мой сын, с присущей ему наивной точностью, определил экспертов как врачей, чьи пациенты никогда не болеют по ночам и по выходным.
Cлайд с цитатой