Если я не буду слушать, то не узнаю, что скажет врач, и тогда, может, это не сбудется.
Однажды я спросила у мамы, почему у них с папой не сложилось. Она ответила:
— Он самый трезвомыслящий человек, которого я когда-либо знала.
Если я не буду слушать, то не узнаю, что скажет врач, и тогда, может, это не сбудется.
Однажды я спросила у мамы, почему у них с папой не сложилось. Она ответила:
— Он самый трезвомыслящий человек, которого я когда-либо знала.
Каждые семь лет наш организм меняется, каждая его клетка обновляется. Каждые семь лет мы исчезаем.
Голая, я пахну по-другому — мускусно, пряно, сексуально. От Джейка пахнет иначе — дымом и чем-то сладковатым. Наверное, жизнью.
Я дрожу. Медсестра приносит одеяло и укутывает меня до подбородка. Я вздрагиваю.
— Кто-то думает о тебе, — замечает мама. — Поэтому ты и вздрагиваешь.
А я всегда считала, что это значит, будто кто-то в другой жизни стоит на твоей могиле.
— Видишь ли, — начинает мама, — ты не можешь всё время делать то, что тебе захочется. Нужно думать и о других. О тех, кто тебя любит.
— О ком?
— О тех, кто тебя любит.