Это мир сексуальной зависимости на двенадцать ступеней. Мир болезненного влечения. Вызывающего сексуального поведения. Каждый вечер они встречаются в задней комнате в какой-нибудь церкви. В конференц-зале в каком-нибудь общественном центре. В каждом городе. Каждый вечер. Они даже проводят виртуальные конференции в Интернете.
На самом деле сексоманы сидят на эндорфинах, а не на сексе. У них снижен естественный уровень оксидазы моноамина. В действительности они жаждут пептида фенилэтиламина.
Она сказала:
— Потому что в мире осталось только одно незанятое пространство — сфера нематериального. Идеи, истории, искусство, музыка.
Она сказала:
— Потому что твои фантазии — это самое лучшее, что только может быть.
Когда-нибудь ты станешь взрослым и умным.
И будешь заниматься сексом — столько, сколько захочется.
Рисование картин, сочинение опер, — это же всё вещи, которыми занимаются, пока не найдут, куда кинуть очередную палку.
Рисование картин, сочинение опер, — это же всё вещи, которыми занимаются, пока не найдут, куда кинуть очередную палку.
Мы можем растратить все наши жизни, позволяя миру диктовать нам, кто мы есть. Нормальные или ненормальные. Святые или сексоманы. Герои или жертвы. Позволяя истории рассказывать нам, какие мы плохие, или какие хорошие. Позволяя нашему прошлому решать наше будущее. Или можем решать сами. И может быть, наше дело — открыть что-нибудь получше.
— Мы живем в мире, который давно уже нереальный, — сказала мама. — Мы живем в мире символов.
Я имею в виду: что может быть лучше, чем секс?!
Даже самый бездарный минет всегда доставит больше радости, чем аромат прелестной розы или созерцание красивейшего заката. Или слышать радостный детский смех.
Я уверен, что даже самое лучшее, самое проникновенное стихотворение все равно не сравнится с пьянящим, горячим, взрывным оргазмом.
Писать картины, сочинять оперы — надо же чем-то заняться, пока тебе не подвернется очередная особа противоположного пола, которая тоже очень даже не прочь.
Cлайд с цитатой