Я разбирал только отдельные слова: там много говорилось о мертвых, о памяти и о возвращении из могилы. Короче, все такое веселенькое.
— Не груби! У Сторуких пятьдесят разных лиц.
— Да, непросто им, наверно, на паспорт фотографироваться! — заметил я.
Он улыбнулся, и в этот момент просто сидеть с ним на кухне было самым лучшим подарком на день рождения, какой я получал в своей жизни.
— Не груби! У Сторуких пятьдесят разных лиц.
— Да, непросто им, наверно, на паспорт фотографироваться! — заметил я.
И, глядя на то, как Кларисса с Крисом распевают дурацкую походную песню и держатся за руки в темноте, думая, будто их никто не видит, я невольно улыбнулся.
Перси сжал запястье Аннабет. Его лицо было изможденным, в крови и царапинах, а волосы спутаны паутиной, но когда он встретился с ней взглядом, она подумала, что он никогда не выглядел более красивым.
— Мы останемся вместе, — пообещал он. — Мы больше никогда не расстанемся. Никогда.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Наши лица были так близко — в каких-то двух дюймах. Я чувствовал себя странно, как будто сердце пыталось выскочить из груди.
Забавно, как люди умеют обволакивать происходящее разными хитросплетениями слов, подгоняя его под собственную версию реальности.
— Все хорошо, — прошептал Перси. — Мы вместе.
Он не сказал: «С тобой все в порядке» или «Мы живы». Они преодолели столько преград за последний год, что он выделил главное: они вместе. Слышать от него эти слова было для Аннабет счастьем.
Cлайд с цитатой