Время дипломатии прошло. С хелгастами невозможно договориться. Они вторглись на Векту и развязали войну, а теперь нам предстоит её закончить.
Лучше десять лет вести переговоры, чем один день — войну.
Время дипломатии прошло. С хелгастами невозможно договориться. Они вторглись на Векту и развязали войну, а теперь нам предстоит её закончить.
Мюнхен и многое другое убедили советское правительство, что ни Англия, ни Франция не станут сражаться, пока на них не нападут, и что даже в таком случае от них будет мало проку. Надвигавшаяся буря была готова вот-вот разразиться. Россия должна была позаботиться о себе.
Те, кто надел плащ дипломата,
В этой войне тоже солдаты!
Пешка ведет партию к пату?
Пешку с доски долой!
— До той секунды, пока не прозвучал первый пушечный залп, всякая война называется дипломатией.
— Визари строит из себя мученика, и в то же время угрожает всей вселенной. Когда слушаешь новости, так и хочется кому-нибудь набить морду.
— Я смотрю, ты всё такой же дипломат.
— Полковник Темплар?
— На этот раз я остаюсь в штабе. Надеюсь на вас с Севом. В добрый путь, сержант.
— Не подведём, Ян!
Любовь похожа на войну; легко начинается, но очень трудно остановиться.
(Любовь как война: легко начать, но очень трудно кончить.)
— Я не изобретал войны.
— Войны придумали люди вроде Вас. Но я уверена, что в душе Вы — хороший человек. Вы не можете быть настолько плохим.
На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.