— Тебе составить компанию?
— Если хочешь угробить вечер.
— В тебе бездна чувственности. Я долго смотрела на тебя вон оттуда.
— Возвращайся туда и продолжи свои наблюдения.
— Тебе составить компанию?
— Если хочешь угробить вечер.
— В тебе бездна чувственности. Я долго смотрела на тебя вон оттуда.
— Возвращайся туда и продолжи свои наблюдения.
— А вы опять надрались?
— Мы сухие словно озера в Африке!
— Ой, а вдруг он поймет не так?
— Ты мог бы и извиниться.
— Ты швырнула в меня тостер, а мне извиняться?
— Я швырнула, потому что ты выбросил в окно мой ноутбук.
— Он у меня выскользнул.
— Ты был как минимум в трех метрах от окна.
— Я споткнулся.
Ночь все делает ярче, черный выгодно оттеняет любой цвет, играя на контрасте. И даже пороки кажутся слаще добродетели...
Она поднимает глаза на отца:
— А почему они воевали? Тролли и эльфы?
Генри пожимает плечами:
— Вот ты мне и скажи… почему, почему… потому, что они разные. Выглядят по-разному.
— Знаешь, я кое-что понял: это я делал всех несчастными. Отец болел, Эдвард мучился, мать чуть не покончила с собой, Роза не получила того, в кого влюбилась, Освальд переживал, что не может меня спасти.
— Позволь заметить: это и называется любовь... Тот, кто может сделать тебя глубоко несчастным, может сделать и глубоко счастливым. Поверь, одно без другого не бывает. Ты же сам понял: чем больше силы отдаешь, тем больше можешь получить обратно.