Сколько стрел критических в адрес линейных арбитров... Гол рядом.. А он стоит с флажком... зафиксировал офсайд, и половина болельщиков, наверно, его костерят...
Футбол — удивительная штука: он не просит, чтобы его любили. Он этого требует.
Сколько стрел критических в адрес линейных арбитров... Гол рядом.. А он стоит с флажком... зафиксировал офсайд, и половина болельщиков, наверно, его костерят...
— Ты за кого болеешь? — спросила я.
— За Швейцарию, конечно. А что?
— В таком случае я буду болеть за Францию — из вредности.
— Ты что, так сильно хочешь мне насолить? — накалился папуля.
— Наоборот. Радуйся! Если я буду болеть за Францию, тогда они точно проиграют!
Его сверхспособность — превращать клубы в руины. Говорят, если дать ему Ливерпуль, он всего за год сделает из него Эвертон.
— Ну, кто тут говорил, что балет — ненастоящий спорт? М?
— /задыхаясь/ Н... ничё... Не так... страшно...
— Балерины умеют прыгать выше вас, но, опускаясь, ещё и делают плие. Они очень выносливы.
— Я... ясно...
— Они часами танцуют на пуантах. А лёгкая форма балета зовётся футболом.
А потом он взял с меня обещание больше никогда не смотреть русский футбол. И русские фильмы. И даже в окно не смотреть.
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.
Отсутствие эмоциональной связи с другими людьми оказывает на человека странное воздействие: ты чувствуешь себя чужим и одиноким, словно наблюдаешь со стороны за родом человеческим, равнодушный и незваный. Люди суетятся, ходят на никчемную работу, растят своих чад и оглашают мир бессмысленными эмоциями, а ты, недоумевая, смотришь на все это со стороны. Это дает некоторым социопатам ощущение превосходства, им кажется, будто все человечество состоит из животных, которых нужно преследовать и убивать. Другие испытывают невыносимую завистливую ярость, им отчаянно хочется получить то, чего у них нет. Я же просто испытываю чувство одиночества — словно осенний лист, унесенный ветром на много миль из гигантской кучи.