У нас тут есть всё. Вот черепаха-нацист. Пресноводный фашист для всей семьи.
— А что, по-твоему, происходит с мусором, когда его выбрасывают на улицу?
— Ну, не знаю... Он растворяется под дождём, как огромная шипучая таблетка?
У нас тут есть всё. Вот черепаха-нацист. Пресноводный фашист для всей семьи.
— А что, по-твоему, происходит с мусором, когда его выбрасывают на улицу?
— Ну, не знаю... Он растворяется под дождём, как огромная шипучая таблетка?
— Кошмар какой, что за запах?
— Желудок подвёл меня.
— Это я понял. Что с тобой?
— Это моя диета.
— Что же ты ел?
— Хэд энд шолдерс... зубную пасту, дерьмо... большие куски дерьма.
— Это несбалансированная диета, нужно разнообразить её.
— Каждый день опаздываешь. Каждый день новые безумные причины. Что на сей раз?
— О чем ты?
— Что, тебя накрыло лавиной из Lego? Твоя пижама превратилась в азот? Ты приклеился к потолку своей спальни? Гигантский зимородок прилетел к тебе в комнату и заклевал тебя под одеялом? Твои наряды стали популярны у ежей?
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— Я думаю, ты знаешь, зачем я здесь.
— Ну, я всегда полагала, чтобы изучать нас, исследовать наши слабости и докладывать обо всем своим инопланетным хозяевам.
— У тебя в квартире я нашел совершенно дискредитирующую улику.
— Что ты нашел?
— Ни-че-го.
— Но...
— Все в мире связано. «Ничего» тоже связано.
Так, я его уродом обозвала? Ну, это я со зла и образно. Я ж все-таки девочка, причем не малолетняя уж, чай мозги-то есть немножко и очки розовые давно в шкапчике лежат. Ничешный он так-то на лицо... да и на фигуру тоже. Высокий, симпатишный, глаза серые. Вот вы это читаете и думаете — ууууууууу, понятно, вместе останутся. Аха, размечтались! Я ж говорю. У меня не бывает как в кине на первом ряде! И потом, принц не должен быть таким наглым козлом. Как же меня бесит, когда он весь такой... весь из себя, короче. Ну, лучше его нет на нашей планете, что вы, какой Брэд Питт? Вот Ваня Парфенов, — это дааа, это мачо мэн!