— Как твоя мать?
— Она вот-вот загнётся.
— Мы все когда-то умрём.
— Как твоя мать?
— Она вот-вот загнётся.
— Мы все когда-то умрём.
— Никто меня, нахрен, обыскивать не будет! Что вы хотите найти?!
— Контр-нахрен-банду.
Когда-то нашей опорой была церковь, хотя точнее было бы сказать, что мы опирались друг на друга.
Разве здоровые люди знают, что такое смерть? Это знают только те, кто живет в легочном санатории, только те, кто борется за каждый вздох, как за величайшую награду.
С тех пор я видел мертвые глаза более тридцати жертв — мужчин и женщин — и всегда видел в них одно и то же: все смотрели умоляюще, казалось, их насильно лишили того, с чем они не готовы были расстаться. Казалось, они умоляли, чтобы это им вернули. Казалось, они молча взывали:
— Пожалуйста, верните меня, я еще не готов!