— Так что ты мне купишь?
— Совесть.
— Так что ты мне купишь?
— Совесть.
— Любовь болезненна, бессмысленна и её значение переоценивают.
— Только если её нет.
(Я был влюблён! Это больно, бессмысленно и преувеличено.)
— Не хочу, чтобы вся школа знала, что я лишила девственности младшего брата Елены.
— Ага, лишила, и потом продолжала лишать по несколько раз в день.
— Может, уйдем отсюда?
— Послушай, я останусь здесь, со своими друзьями, если хочешь, давай иди, но только помни, ты больше не вернешься.
— Но...
— Ступай, Джереми! Когда ты вырастешь, то просто будешь всем рассказывать, что у тебя был тяжелый переходный возвраст, тебе посочувствуют, а мы так и останемся здесь кучкой мелких никчемных наркоманов...
Она, Совесть, просыпается и начинает всячески докучать. Тычет своим костлявым пальцем по несколько раз в каждую ошибку, раз за разом воскрешает сцены позорного поведения, недостойных манер или всяческого их отсутствия. Хочется переложить на кого-нибудь часть вины, а — не на кого.
... Душа, совершившая предательство, всякую неожиданность воспринимает как начало возмездия.