Живопись — глубочайшая ложь.
Дыши глубоко.
Помни.
Ты — профессионал.
Всего несколько первых мазков.
Потом можешь напиться в стельку.
Что в этом сложного?
Живопись — глубочайшая ложь.
Дыши глубоко.
Помни.
Ты — профессионал.
Всего несколько первых мазков.
Потом можешь напиться в стельку.
Что в этом сложного?
Нужно было показать кому-то.
Я не мог просто смотреть на собственную работу.
Художнику и его творению нужна публика. Критический взгляд.
Я знал, что делать.
Примерился. Выскоблил, будто мороженое.
Я словно мясник. Чудовище.
Но, по крайней мере, из этой грязи получилось хоть что-то прекрасное.
Сначала искал холст... Необычный холст.
И надо было найти нож. Не тот, которым режут хлеб. Нужен был острый как бритва.
Так что я в конце-концов взял бритву. А потом... Осторожно срезал кожу.
Выпивка помогла унять дрожь в руке.
Правильно! Солнце согревает землю своими лучами.
Становится теплее! Ещё теплее! И наконец...
Чудесно, правда?
Да, это больше похоже на трагедию. Но красивая трагедия всяко лучше ничем не примечательного существования.
Уродина? Уродина?! Ты заказала «правдивый» портрет, вот я и нарисовал, чёртова плебейка! Может, мне вбить в твою тупую башку немного художественного вкуса?
Не могу тебя видеть в таком состоянии! Ты же болен! Ты потеешь и дрожишь всю ночь. А теперь посмотри, к чему это тебя привело:
— Заперся в мастерской, как и всегда. Прекрати нести эту чушь об «измученном художнике»!
Принц шел медленно, наслаждаясь открывшимся перед его глазами праздником красок. Он покровительствовал искусствам и любил живописцев, на полотнах которых оживало и становилось вечностью прошлое.
Художники обычно не знают, что нужно менять, они просто острее других чувствуют боль.
Оживление полотна — одна из величайших трудностей живописи. Наделить произведение искусства жизнью — в этом, безусловно, одна из необходимейших задач истинного художника.