Грешник, которому нет прощения... Настанет ли время, когда он сможет искупить свой грех?
Или он будет нести это бремя до самой смерти? Вечно жить с чувством вины...
Грешник, которому нет прощения... Настанет ли время, когда он сможет искупить свой грех?
Или он будет нести это бремя до самой смерти? Вечно жить с чувством вины...
Многочисленными оправданиями своих грехов ты пытаешься загладить вину, чтобы заставить утихнуть совесть и попытаться спасти свою душу, а, точнее сказать, то, что от неё осталось.
В обществе, где виновен каждый, единственное преступление — быть пойманным. В мире воров единственный смертный грех — это глупость.
Раскаяние... Грехи, которые без конца повторяются. Грех приводит к вине. Но если ты больше не можешь выносить вину, то как ты можешь раскаяться?
Теперь удрученность меня отпустила. Так же как и чувство вины, о котором я перестала думать.
Всегда ли так происходит, когда мы направляемся в сторону чего-то запретного — или, как некоторые это называют, греха. Первый шаг мучителен до истощения — до крови, до костей, до потери сознания. Второй тоже раздирает душу, но уже это терпимо. С третьим шагом страдание лишь проносится над нами, как черная туча. Скоро оно перестанет нас задерживать или беспокоить.
Если бы все мы исповедались друг другу в своих грехах, то посмеялись бы над тем, сколь мало у нас выдумки. Если бы все мы раскрыли свои добродетели, то посмеялись бы над тем же.
Бывают ситуации, когда нельзя себе этого позволить — чувствовать вину или жалеть кого-то.
— Знаешь, какой у меня любимый грех?
— Какой у вас любимый грех?
— У всех вожделение или гнев. Они самые привлекательные.
— Ну, вожделение… На нём легко обжечься.
— Гордыня. Гордыня – вот самое худшее. Она проникает в тебя, потому что не ощущается грехом. Что плохого в том, чтобы гордиться собой? Гордиться хорошо проделанной работой.
— Начинаешь к этому привыкать, не замечаешь, когда работа сделана не хорошо.