Животные ведут себя точно также, как ведём себя мы, люди.
Все животные могут быть людьми, или, по крайней мере, их можно увидеть в человеческом обличье. Если животное захочет, то его можно увидеть в человеческом обличье.
Животные ведут себя точно также, как ведём себя мы, люди.
Все животные могут быть людьми, или, по крайней мере, их можно увидеть в человеческом обличье. Если животное захочет, то его можно увидеть в человеческом обличье.
Со временем люди обновляются и заменяются. Они подобны растениям: рождаются, цветут, плодоносят и гибнут... Но потом они рождается снова.
Мы — самые что ни на есть животные! Каждый из нас! Как и животные, мы должны избавиться от слабых!
Люди не бывают либо плохими, либо благородными... Они вроде фирменного салата — вкусное и невкусное, плохое и хорошее нарублено и перемешано, так что получается неразбериха и раздоры.
Люди — они как церковные колокола. Иной вроде и отлит чисто, на солнышке янтарём горит, по виду так и красивше нету. А ударь — с дребезгом звон, со ржавчиной, вроде в чугунку ударили. А бывает — и на вид неказистый, зеленью изъеден. А тронь — и запоёт, вроде бы заря по чистому небу расплывается.
Люди не безнравственны и не благородны. Они похожи на салат, в котором хорошее перемешано с плохим и приправлено соусом из смятений и противоречий.
– Тебе все равно?
– Все равно… Меня всегда забавляло это словосочетание. Ни одному живому существу не может быть «все равно». Разве что только тому, у кого отняли душу, или у него ее вообще никогда не было. Просто кого–то одно волнует больше, нежели другое. Но все дело в степенях сравнения. Нуля в этих определениях не существует. Поэтому никто не может быть безразличным.
Люди, как сигареты. Они загораются от эмоций, горение поддерживается обещаниями и надеждами. А потом, когда они догорают, их тушат и выбрасывают. Мир — не более чем громадная вонючая пепельница.
Каждый человек как семя подсолнуха — сколько б не было шелухи снаружи, внутри всё равно светлое ядро.
— Конечно, полно людей, живущих лучше меня, но это совсем не значит, что я им как-то завидую. Люди — они ведь все разные.
— Вы имеете в виду, люди все разные, поэтому так просто сравнению не поддаются?
— Пожалуй.