Иные до сих пор берут на себя смелость утверждать, будто литературное творчество — процесс интимный, сродни любви, и подобно высокой страсти приводящий к рождению на свет художественного произведения. Увы, в наш прагматичный век этот тезис справедлив уже далеко не так непреложно, как прежде. Впрочем, и сейчас подобное случается, причём отнюдь не так редко, как могло бы показаться пессимистам. Тем не менее современный читатель всё чаще встречается с авторами, не рожающими свой шедевр в муках, как заведено от веку, а берущими на воспитание чужого младенца.
У меня нет воображения. Я говорю это совершенно серьёзно. Я не умею выдумывать. Я должен знать всё до последней прожилки, иначе я ничего не смогу написать. На моём щите вырезан девиз: «Подлинность!» Поэтому я так медленно и мало пишу. Мне очень трудно. После каждого рассказа я старею на несколько лет. Какое там к чёрту моцартианство, веселье над рукописью и легкий бег воображения! Я где-то написал, что быстро старею от астмы, от непонятного недуга, заложенного в моё хилое тело ещё в детстве. Всё это — враньё! Когда я пишу самый маленький рассказ, то всё равно работаю над ним, как землекоп, как грабарь, которому в одиночку нужно срыть до основания Эверест. Начиная работу, я всегда думаю, что она мне не по силам. Бывает даже, что я плачу от усталости. У меня от этой работы болят все кровеносные сосуды. Судорога дергает сердце, если не выходит какая-нибудь фраза. А как часто они не выходят, эти проклятые фразы!
Cлайд с цитатой