С летами все страсти умирают; только себялюбие никогда не умирает.
0.00
Распоряжаться собой — это значит быть взрослым. А эгоизм — качество подростковое.
Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойИстинно ли, что кто-то действительно интересуется мной, а не своим интересом ко мне?
Взросление — пожизненный урок
умения творить посильный мир,
а те, кто не построил свой мирок,
охотно перекраивают мир.
Говорить людям «нет» вполне естественно, это элемент процесса пробуждения: вы строите свою жизнь так, как хочется вам. И запомните: это не эгоизм. Эгоизм – это когда вы требуете от человека поступать так, как хотите ВЫ. Вот где эгоизм – он вовсе не в том, чтобы самому жить как вздумается. Быть эгоистичным – значит требовать, чтобы и другой исходил из ваших предпочтений или гордости, чтобы жил для вашей выгоды или удовольствия. Вот что такое эгоизм. Поэтому я буду защищаться. Я не обязан быть с вами, не обязан с вами соглашаться. Если мне понравится ваше общество, я разделяю его, не цепляясь за вас. Но теперь я не буду избегать вас из-за того, что вы вызываете во мне негативные эмоции. Отныне вы надо мной не властны.
В частности, привилегией молодых является демонстрация своей взрослости прежде всего тем, что они ставят под сомнение смысл жизни.
Ты пожелала положить конец всей боли и сделать всех счастливыми? Как безрассудно. Пока существует человеческое эго, люди всегда будут причинять боль друг другу.
С того самого дня, когда человек впервые произносит «я», он везде, где нужно, выдвигает возлюбленного себя и эгоизм его неудержимо стремится вперёд.
Если будешь отворачиваться и отвергать то, что вне твоего понимания, когда-нибудь пожалеешь об этом. Признай то, что видишь, как действительность. Это ближайший путь к взрослению.
Вообще-то глупость — вещь чрезвычайно стойкая, это нетрудно заметить, если не думать все время только о себе.
В либерализме, таким образом, сказывается преемственность старого христианского пренебрежения к «я», к живому Ивану. Вместо того, чтобы признать меня таким, каков я в действительности, обращают исключительное внимание на мою собственность, на мои свойства и вступают со мной в честный союз только во имя того, чем я владею, как бы заключают брачный союз не с тем, что я представляю собой, а с тем, что у меня есть. Христианину нужен мой дух, либералу моя человечность.
Но если дух, который рассматривают не как собственность моего телесного «я», а как само «я» – призрак, то и «человек», который признается не как мое свойство, а как мое подлинное «я», – не что иное, как привидение, идея, понятие.