Вскоре после этого она умерла, оставив после себя множество воспоминаний и песню, которую я любил...
На могильном камне ничего не пишут, если сразу мертвого захотят забыть
Вскоре после этого она умерла, оставив после себя множество воспоминаний и песню, которую я любил...
Коул слегка повернул меня вправо, заставив посмотреть в сторону двери, где столпился десяток детей, на лицах – все оттенки беспокойства. Я попыталась делать шаг, только вот ноги не шли.
– Тебе придется встать и пойти, Конфетка, – тихо сказал он, повернувшись спиной к наблюдателям. – Ты должна выйти отсюда. Не только для них, но и для себя. Давай. Ты должна выйти отсюда на своих ногах.
*****
– Я должна выйти отсюда сама… я должна выйти отсюда, – сказала я ему. Боль затуманивала мое сознание. – Я должна выйти отсюда. На своих ногах.
Гарри с Лиамом обменялись напряженными взглядами.
– Нам нужно чем-то ее перевязать, – начал Лиам, осматриваясь вокруг.
– На это нет времени, – покачал головой Гарри. – На точке есть врачи.
– Я должна выйти отсюда. – Мне было плевать, что в их глазах это выглядело полным безумием. Они должны были понять. Коул поймет… понял бы. Теперь Коул существовал только в прошедшем времени. Я зажмурилась
Кто вспомнит обо мне, когда меня не станет,
Когда моя душа покинет этот бренный мир?
Кто вспомнит обо мне, я не знаю.
Быть может, только ветер и ты...
— Я уже скучаю по нему.
— Нет, он не умер. Пока мы помним его, он будет жить. Его дух не умрет, но только, если ты сохранишь его.
— И как я это сделаю?
— Стань великим врачом.
Смерть жестока, но самое страшное наступает не тогда, когда гибнет тело, а когда улетучиваются воспоминания.
When to the sessions of sweet silent thought
I summon up remembrance of things past,
I sigh the lack of many a thing I sought,
And with old woes new wail my dear time's waste:
Then can I drown an eye (unused to flow)
For precious friends hid in death's dateless night,
And weep afresh love's long since cancelled woe,
And moan th'expense of many a vanished sight;
Then can I grieve at grievances foregone,
And heavily from woe to woe tell o'er
The sad account of fore-bemoand moan,
Which I new pay as if not paid before:
But if the while I think on thee (dear friend)
All losses are restored, and sorrows end.
Конец песни — приглашение к началу.
Поговорим о том, о сем,
Поговорим, как мы с тобой живем,
Ты отвечаешь песней мне,
Все происходит будто бы во сне.
Поговорим, поговорим:
Любовь растаяла как дым,
Но все же с голосом твоим
Поговорим.
Когда люди умирают, они не превращаются в ничто до тех пор, пока хоть кто-нибудь помнит о них.
Горько сожалею о том, что никогда не увижу её с этим лицом, с которым она будет продолжать жить без меня, которое я никогда больше не поцелую, которое будет принадлежать миру, и я не узнаю его и в нём я буду только воспоминанием.