Для меня музыка — это отражение. И если люди становятся все более интеллектуальными, это отражается не только в музыке, но и в повседневной жизни. Мы сегодня живем в интеллектуальном обществе. От этого мы и страдаем, от этого превращаемся в шизофреников. Слишком много логики. Люди боятся чувствовать. Вот почему за последние тридцать лет музыка стала настолько важна. Возможно, она — это последний способ общения между людьми.
Всегда найдутся люди, которые чувствуют себя в этом мире по-настоящему неуютно. Вот для таких я и пою.
— Какой дикий шум, Брюс! Не понимаю, как ты можешь слушать!
— Это душа белого человека, Гас. Пришли, завоевали, покорили, — объясняю я.
Человеческое сердце – это музыкальный инструмент, оно содержит великую музыку. Она спит, но она здесь, ждет подходящего момента, чтобы воспламениться, быть выраженной, быть спетой, быть станцованной. И это мгновение возникает через любовь. Без любви человек никогда не узнает, какую музыку он носил в своем сердце. Только через любовь эта музыка становится живой, пробужденной, из возможной начинает становиться действительной.
Думая о ритуальной музыке, люди представляют себе барабаны, у них возникают ассоциации с ритмом сердца, приливами и отливами крови. Но не все ритуалы должны напоминать нам о теле. Некоторые создаются для того, чтобы намекнуть, зачем выполняется ритуал. Всякий ритуал сотворен сердцем во имя божества. Ну, пусть не всякий, а почти всякий. Мы кричим: эй, Бог, посмотри на меня, на нас, мы хотим, чтобы тебе понравилось. Все мы в душе дети и надеемся, что папочке или мамочке понравятся наши подарки. Ну, бывает, правда, что у мамочки с папочкой характер тот еще.
Страсть к музыке сама по себе является признанием. О незнакомце, который предается этой страсти, мы узнаем больше, чем о человеке, с которым мы общаемся каждый день, но который не чувствует музыку.
Страстные звуки музыки проникали в его душу, смешиваясь с его собственной любовью и его собственным горем, и он забыл обо всём на свете.
— Мне не надо помогать, я в полном порядке, мне моя жизнь нравится, вот ты музыку сочиняешь и сочиняй, а я сына лечу и я его вылечу.
— А я больше не сочиняю, женщин композиторов не бывает.
— Мне сказали, что пацан не проживет и года, а он живет уже пять. Мне стало плевать, что говорят люди, их слова ничего не значат, слова — это так звуковая вибрация.
... но самое непереносимое — когда тебя насильно заставляют слушать чужую музыку на полной громкости, ее тотальную блевоту, часами. Мало того, они ведь обычно еще и окна открывают, в уверенности, что ты тоже насладишься тем, от чего тащатся они.
Cлайд с цитатой