Metal Gear 2: Solid Snake

— Снейк...

— Кто ты? Откуда ты знаешь моё имя?

— Это я... Кайл Шнайдер. Помнишь меня?

— Шнайдер? Лидер сопротивления Внешнего Рая? Мне казалось, ты погиб.

— Снейк, ты ещё слишком молод... Это не они пытались убить меня. Это всё твоя страна. После того, как ты уничтожил Метал Гир, НАТО разбомбила Внешние Небеса. Мы потеряли все, включая сопротивление, наши семьи... и наших детей. Дети Аутер Хэвена — сироты войны. НАТО не хотели, чтобы мир узнал их историю. Однажды они поступят так же и с тобой. Но он... он спас нас. Он подарил нам новую землю, мы обрели новую семью...

— Кто?

— Скоро ты узришь его величие. Снейк, не злюсь на тебя... Я расскажу тебе, где находится Кио Марв. Его охраняет Зеленый берет на первом этаже... прощай, Снейк...

0.00

Другие цитаты по теме

— Снейк... выглядишь ужасно.

— А ты не стареешь, Фокс. Что тебе нужно от меня?

— Я узник смерти. Ты можешь освободить меня.

— Что с Наоми? Она мечтает отомстить мне. Ты один можешь остановить её.

— Наоми... Нет, я не могу.

— Почему?

— Потому что я убил её родителей. Я был молод, и не смог заставить себя убить её. Я был так разбит, что решил взять её с собой. Я относился к ней как к родной сестре, чтобы смыть вину за содеянное. Она даже называла меня своим братом. Мы выглядели как счастливая семья, но всегда, когда я смотрю на неё, я вижу глаза её родителей. Снейк... скажи ей... скажи ей, что я очень виноват перед ней. Прямо сейчас, на твоих глазах я могу наконец-то умереть. После Занзибара... после нашей битвы...

Жизнь человека — темная машина. Ею правит зловещий гороскоп, приговор, который вынесен при рождении и обжалованию не подлежит. В конечном счете все сводится к нулю.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

Жизнь — не сценарий, её не перепишешь. А жаль! Многое изменить или совсем вычеркнуть — ой как хочется!

С пылающим лицом стоял он в темном углу, страдая из-за вас, белокурые, жизнелюбивые счастливцы, и потом, одинокий, ушел к себе. Кому-нибудь следовало бы теперь прийти! Ингеборг следовало бы прийти, заметить, что он ушел, тайком прокрасться за ним и, положив руку ему на плечо, сказать: «Пойдем к нам! Развеселись! Я люблю тебя!..» Но она не пришла.

Кити посмотрела на его лицо, которое было на таком близком от неё расстоянии, и долго потом, через несколько лет, этот взгляд, полный любви, которым она тогда взглянула на него и на который он не ответил ей, мучительным стыдом резал её сердце.

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.

Кто подошла ко мне так резко

И так незаметно?

Это моя смерть!

Кто ложится на меня

И давит мне на грудь?

Это моя смерть!

Кто носит черный галстук

И черные перчатки?

Это моя смерть!

Кто подверг меня беспамятству

И ничегоневиденью?

Это моя смерть!

Не знаю, какой диагноз ставят врачи человеку, который не мерзнет тогда, когда должен мерзнуть.