Я не из тех, кто лижет плетку, которой его отстегали.
Ещё не родился тот мужчина, которого бы я испугалась.
Я не из тех, кто лижет плетку, которой его отстегали.
Если я чего-то хочу, я это беру, так что мне не приходится бороться ни с ангелами, ни с демонами.
Я люблю младенцев и маленьких детей, пока они еще не выросли, и не стали думать, как взрослые, и не научились, как взрослые, лгать, и обманывать, и подличать.
Но моё сердце всегда принадлежало вам, вы же это знаете. Вы можете терзать его, рвать на части.
Я никогда не принадлежал к числу тех, кто терпеливо собирает обломки, склеивает их, а потом говорит себе, что починенная вещь ничуть не хуже новой. Что разбито, то разбито. И уж лучше я буду вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склею, а потом до конца жизни буду лицезреть трещины.
Когда-то она думала о том, как мучила бы его, сделай он ей предложение. Когда-то она думала, что если он все же произнесет эти слова, уж она над ним поиздевается и с удовольствием и злорадством даст почувствовать свою власть. И вот он произнес эти слова, а у нее и желания не возникло осуществить свое намерение, ибо сейчас он был в её власти не больше, чем всегда. Хозяином положения по-прежнему был он, а не она.
Она смотрела глазами Ретта на то, как уходила из жизни не женщина, а легенда, — кроткая, незаметная, но несгибаемая женщина, которой Юг завещал хранить свой очаг во время войны и в чьи гордые, но любящие объятия он вернулся после поражения.
Ибо я сражаюсь за прошлое, за былой уклад жизни, который я так люблю и который, боюсь, утрачен навеки, какие бы кости ни выпали нам в этой игре, потому что – победим мы или потерпим поражение – и в том и в другом случае мы проиграли.