The eyes the colour of the nuts,
The colour of the blood,
The colour of the ignorance
And love
Who cares about love?
They don't need at all her
Innocence and her romance.
The eyes the colour of the nuts,
The colour of the blood,
The colour of the ignorance
And love
Who cares about love?
They don't need at all her
Innocence and her romance.
Никогда не принимайте как должное, что люди смотрят вам в глаза, вы не понимаете, как вам повезло. На самом деле — нет, забудьте про везение, вы не представляете, как важно, что вас узнают, даже если на вас смотрят сердито. Вот когда на вас не обращают внимания — вот тогда нужно бить тревогу.
Он умер — караван поэта покинул бренный свет.
Но чем исчислить нам утрату, — кто может дать ответ?
Глаза, не размышляя, скажут: «Лишь одного не стало»,
Но разум горестно воскликнет: «Сколь многих больше нет!»
Celebration. Clubs. I'm sorry, but I'm just going in the morning.
I'm not afraid of your eyes, lips much more dangerous.
Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем.
Длинные твои ресницы,
В глазах твоих — тёмные воды,
Дай погрузиться в них,
Дай в глубину войти.
Его глаза, в которых обычно таилось холодное равнодушие, засветились неподдельной теплотой.
Знаешь, когда ты спишь, когда уличный свет падает на твое лицо, я рисую тебе глаза. Неумело, инструментами сонного воображения я придумываю их открытыми. Синими, как море, или черными, как кофе, не важно. Важно только одно, чтобы они смотрели на меня. Чтобы я смотрел в них. Потому что я знаю: утром закружится жизнь, замешает нас в тесто суеты, лукаво нашепчет в заблудившуюся душу смешных нелепых дел, ты опять забудешь просто повернутся и посмотреть на меня, а я опять забуду сказать тебе что-то главное, спрятанное глубоко в сердце. Но на следующую ночь я снова не буду спать. Я нарисую тебе глаза. Может быть, однажды чаши весов судьбы перевесят это серое небо, падающее в лужи, эти мчащиеся в никуда автомобили, разбрызгивающие колесами застоявшееся одиночество, а мы замрем в шуме города, возьмемся за руки, просто так, как в далеком детстве, и ты посмотришь на меня нарисованными однажды ночью глазами.