Разум — очень сильная вещь.
Первое правило спасения Вселенной...* — никаких сложных планов. Если план будет сложный, кто-нибудь обязательно что-нибудь забудет, и все пойдет не так.
Разум — очень сильная вещь.
Первое правило спасения Вселенной...* — никаких сложных планов. Если план будет сложный, кто-нибудь обязательно что-нибудь забудет, и все пойдет не так.
Как и было предсказано, все армии Вселенной собрались у Трензалора. Лишь одно стояло между планетой и ее уничтожением — Доктор. Лишь одно стояло между Доктором и новой Великой Войной Времени — его имя. Девятьсот лет он защищал от тех, кто хотел их уничтожить.
За технологическим барьером, который поддерживала Церковь Папского Мейнфрейма, в самом сердце Поля Истины, у трещины между этой и другой Вселенной, Доктор твердо стоял на грани, разделяющей жизнь и смерть. Он не знал, как долго сможет поддерживать мир. Не знал, какое существо следующим появится из снежной ночи, чтобы навредить ему. Он знал лишь, что на Трензалоре его ждет смерть.
Сколько Теол себя помнил, этот странный человек жил в центре города, в Часовой башне. Он был кем-то вроде мудреца, к которому горожане обращались за помощью и советом. Теол понятия не имел, сколько ему на самом деле лет, хотя Доктор явно был старше его матери — у него было усталое лицо с морщинами вокруг глаз и несколько седых прядей в забавных, вечно взлохмаченных волосах.
Сколько Теол себя помнил, этот странный человек жил в центре города, в Часовой башне. Он был кем-то вроде мудреца, к которому горожане обращались за помощью и советом. Теол понятия не имел, сколько ему на самом деле лет, хотя Доктор явно был старше его матери — у него было усталое лицо с морщинами вокруг глаз и несколько седых прядей в забавных, вечно взлохмаченных волосах.
Каждая спасенная жизнь была наградой. Каждый час, день, год, подаренный этому городу, ценился превыше всего. У каждого часа, дня и года была своя цена. Об этом будут слагать легенды, приукрашивая и дополняя подробностями...
— А теперь скажи мне, — произнес Сардак, повернувшись к Элиасу. — И я знаю, что, находясь так близко от Поля Истины, ты не сможешь солгать — сумеешь ли ты помочь нам найти капсулы?
— Да, — сказал Элиас. — Но столько метеоритов за одну ночь — другие люди заметят. И тоже будут их искать.
— Ты говоришь о Докторе?
Элиас кивнул:
— Чуть что странное произойдет, он сразу там.
— Ты знаешь Доктора? — прошипел Сардак.
— Его все знают. Вы здесь из-за него?
— Из-за чего же еще? — прорычал Сардак.
— Тогда я помогу вам, — сказал Элиас. Тяжело вздохнув, он кивнул.
Сардак подозрительно посмотрел на него:
— Ты предаешь собственный народ?
— Я делал это и прежде, — сказал Элиас с ноткой грусти в голосе.
Я часто видел, как люди превозмогают болезнь лишь с помощью желания выжить. Я полагаю, разум куда больше влияет на здоровье, чем мы считаем, и нет смысла изрекать истины, если эта истина никогда не бывает правдива, пока не произойдет.
И все же перемены эти отнюдь не означали, будто герцог поступился и крупицей своего помешательства. Ум этого человека был подобен тикающим ходикам, которые, совершив известный кругооборот, в назначенный миг выдадут обязательное «ку-ку!».
— Мы можем закончить это сейчас же. Можем спасти всех прямо сейчас.
— Это не наш стиль. Что с тобой случилось? С каких пор убийство стало рассматриваться как вариант?
— Джекс должен ответить за свои преступления.
— И что потом? Ты выследишь всех изобретателей оружия, пули или бомбы?!
— Но они возвращаются! Как ты не поймешь? Каждый раз я веду переговоры, стараюсь вникнуть, но не сегодня. Нет. Сегодня я на стороне жертв: его, Мастера, Далеков... Всех людей, которые погибли из-за моего милосердия!
— Видишь, что происходит, когда слишком долго путешествуешь в одиночестве.