Странно было присоединиться к девушкам, после такого «тёплого» приёма. Зато теперь они вели себя совершенно спокойно и Томаса воспринимали как... как одну из своих.
Ложная надежда, всё лучше, чем никакая.
Странно было присоединиться к девушкам, после такого «тёплого» приёма. Зато теперь они вели себя совершенно спокойно и Томаса воспринимали как... как одну из своих.
В тот же миг Тереза обхватила шею Томаса ладонями, притянула к себе. Он не отважился воспротивиться. Они поцеловались, но в душе Томаса ничто не шевельнулось. Он не почувствовал ничего.
— ПОРОК ради тебя нарушил собственные хреновы правила.
— Как так?
— Они говорили: правил нет. Дали кучу времени, чтобы доплестись до чёртова убежища, и всё. Никаких правил. Люди мрут направо и налево, а они вдруг спускаются с небес на летучем кошмарище и спасают твою задницу. Бред какой-то. — Ньют помолчал. — Я не жалуюсь. Хорошо, что ты жив и всё такое.
— Н-да, спасибки тебе.
Лидерам не до слез и стонов. Лидер должен прежде всего думать о том, куда идти и что делать дальше, а не сопли размазывать.
Ну что, рассказывай, как зелёные человечки катали тебя на большой и страшной тарелке.
— Ну ты и жрёшь, смотреть противно, — фыркнул Чак, устраиваясь рядом на скамейке. — Ну прямо оголодавший свин, уминающий свой плюк.
— Тереза! — вырвался из груди Томаса дикий крик, заглушивший весь остальной шум.
Он пополз к ней. Лицо девушки было залито кровью, торчащая из-под камня рука, по-видимому, была сломана.
Он снова позвал её по имени. Мысленно он видел окровавленного, падающего замертво Чака и безумные глаза Ньюта. А теперь вот Тереза. Все трое были его близкими друзьями. И всех троих ПОРОК забрал у него.
— Прости меня! — прошептал он, зная, что она всё равно его не слышит. — Прости меня...
Губы девушки шевельнулись, и он склонился поближе, чтобы разобрать её слова.
— И ты меня... — выдохнула она. — Я всегда... тебя...
И в этот момент кто-то рванул Томаса прочь, попытался поднять на ноги. У него не было сил сопротивляться. Тереза погибла.