Глаза наполнены маем,
Над Петроградкой солнце и оно
Бежит по крышам трамваев,
Запрыгивает в каждое окно.
Глаза наполнены маем,
Над Петроградкой солнце и оно
Бежит по крышам трамваев,
Запрыгивает в каждое окно.
Паркет.
На нём две гантели,
Пара писем, не отвеченный звонок.
Сидишь на мятой постели,
И кажется, что ты уже не одинок.
Сижу я в комнате своей,
На улице уже всё тает.
Я выбегу туда скорей,
Мне солнце Душу согревает.
Стихи о грусти надоели, здравствуйте, люди, здравствуй, весна,
Впустите скорее улыбки в ваш дом.
Пусть каждый отрывок из жизни – мечта,
И солнце сияет всегда за окном.
А уж насколько я люблю солнце ранней весной — нет подходящих слов ни в одном из человеческих языков, чтобы описать мою страсть к этому светилу.
Весна в апреле. На днях выпал снег, потом вылезло солнце, потом спряталось, и было чувство, что у весны тяжёлые роды.
Ведь только ты, весна -
Великий скептик.
Дай мне узнать
Тепло твоих не смелых губ.
И только ты одна -
Причина смерти,
Тайных желаний.
Замкнутый весёлый круг.
— Золотым век делает только золото, — усмехнулся Перикл, видя, что его учитель злится. — Боги здесь, разумеется, ни при чем. Они и вообще-то не имеют к нам никакого отношения — ведь это твои слова. Они, кажется, и вовсе не существуют. Все — материя, а над нею — Разум, возникший, как возникает огонь, от удара камня о камень. Пламень все сжигает, переплавляет, освещает, согревает, твердое делает жидким, жидкое газообразным. Достаточно, кажется, одного пламени, чтобы мир стал разнообразен. Верховный разум — не пламя ли, Анаксагор? Вот и сияющее солнце, бог мира и всего живого — только раскаленная каменная глыба — твои слова.