Сгинет роскошная паволока, уступит медленной ржавчине закалённая сталь, рассыплется в прах благородно сверкающее серебро... И останется нетленным только одно.
Слава.
Добрая или худая.
Смотря что сумеешь посеять в памяти тех, кто тебя знал.
Сгинет роскошная паволока, уступит медленной ржавчине закалённая сталь, рассыплется в прах благородно сверкающее серебро... И останется нетленным только одно.
Слава.
Добрая или худая.
Смотря что сумеешь посеять в памяти тех, кто тебя знал.
Слово, произнесённое умело и ко времени, может стать выкупом за осуждённую голову, лекарством от смертельной болезни... Или смертельным ударом! И всё это смотря по тому, как его сказать.
Никогда!
Внук Ворона повторял про себя это слово и, как мог, пытался постичь его смысл. Выходило нечто похожее на бездонный колодец, заполненный густой темнотой...
Всякое завтра рано или поздно превращается во вчера и ещё быстрее — в десять зим тому назад.
Нет! Мы будем помнить
Всё до конца!
Жизнь нашу в осколки,
В пыль превратила война!
Да! Слава мирская
Смоет кровь с твоих рук...
Но в самых страшных кошмарах
Ты услышишь сердец наших стук!
Можешь не держать в памяти зло, причинённое тебе людьми, – но не стоит рассчитывать, будто у кого-нибудь выветрится содеянное тобой.