Мы постриглись, мы начали бриться по утрам. Мы уже не поэты, не революционеры и не рокеры. Мы прекратили спать пьяными в телефонных будках, перестали съедать пакет вишни в вагоне метро, слушать в четыре утра на полной громкости пластинки «Дорз». Мы по знакомству купили страховку, стали выпивать в гостиничных барах, собирать счета от дантиста для компенсаций за лечение.
— Вы так похожи на одного моего знакомого.
— Вот как? — удивился я.
Так я в студенчестве сам девчонок прибалтывал. Только не похоже, чтобы она пользовалась такими уловками.
— И лицом, и со спины, и выражением лица, и манерой речи — все на удивление совпадает. Я наблюдала за вами с тех пор, как вы сюда пришли.
— Интересно было бы с ним встретиться, раз уж мы так похожи, — ответил я. И эту фразу я где-то уже слышал.
— Правда?
— Да, немного даже страшно.
Ее улыбка на мгновенье стала глубже — и опять вернулась на место.
— Невозможно. Он умер лет пять назад. Было ему тогда, примерно как вам сейчас.
— Вот как?
— Я его убила.
Кто-то на вершине абстрактного холма взял абстрактный автомат и окатил нас очередью абстрактного свинца.
У шампанского нет назначения. Есть только время, когда необходимо откупорить пробку.
— Любите музыку? — спросила моя новая знакомая.
— Если она хороша и звучит в хорошем мире.
— В хорошем мире нет хорошей музыки. Воздух в хорошем мире не колеблется.
— Ты правда меня никогда не забудешь? — тихо, почти шепотом спросила она.
— Никогда, — ответил я. — Мне незачем тебя забывать.
Людям приходится много страдать в жизни, в реальном мире полно противоречий, и это вызывало у меня много вопросов. Чтобы уйти от них, я придумал свое, идеальное общество. Это-то и позволило религиозной организации зацепить меня на крючок — ведь их лозунгом была похожая утопия.
Люди умирают то и дело; человеческая жизнь гораздо опаснее, чем ты думаешь. Поэтому нужно обращаться с людьми так, чтобы потом не о чем было жалеть. Справедливо — и как можно искреннее.
Быть хозяином своих мыслей – это все равно, что быть хозяином своего тела и выходить из него, когда тебе нужно. Просто покидаешь свою клеть, отрицаешь свою физическую оболочку, когда уже совсем невмоготу, сбрасываешь ее, точно оковы, — и запускаешь логику в свободный полет. И позволяешь этой логике жить своей жизнью. Вот главный принцип любой медитации.
Я думала, про тот день. Неплохо, если бы то был мой первый в жизни поцелуй с парнем. Если б я могла сама составлять свою жизнь из фрагментов, сделала бы этот поцелуй первым.
Cлайд с цитатой