Блеск ее глаз запомнился мне так же, как и восход солнца на рассвете и как первый проливной дождь октября.
В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...
Блеск ее глаз запомнился мне так же, как и восход солнца на рассвете и как первый проливной дождь октября.
В ее глазах — тоска и бесприютность, в ее глазах — метание и резь, в ее глазах заоблачно и мутно, она не здесь, она уже не здесь...
У тебя такие глаза,
Будто в каждом по два зрачка,
Как у самых новых машин.
По ночам из шоссе в шоссе
Пролетают машины, шумя
Двумя парами фар.
Понимаешь, твои глаза -
Двух земных полушарий карта,
Ты когда закрываешь их,
Погружается на ночь экватор.
А когда их прошу открыть я,
В них два полюса голубых
В миг открытья.
She's got eyes of the bluest skies as if they thought of rain
I hate to look into those eyes and see an ounce of pain
Her hair reminds me of a warm safe place where as a child I'd hide
And pray for the thunder and the rain to quietly pass me by...
Король Артур и его королева – жена Джоан ужинали всегда часа так в три ночи, ибо считали, что чем позже будет, проходит прием еды, тем дольше человек будет жить. Странно это, конечно, но это королевская прихоть и от нее никуда нельзя было деться.
Усталость сродни холоду — она сжимает грудь, замедляет дыхание, мешает двигаться, сковывает мысли.
Мысль используется для того, чтобы разгадать те непонятные вещи, которых не разглядеть глазами.
Ты можешь с ней расцвести и засохнуть,
Она сожрет тебя, как цветок тля,
Но все равно лучше уж так сдохнуть,
Чем никого никогда не любя...
Скука — это игрушка для тех, для кого все дома на одно лицо, все кошки одинаковые, все книги похожи и все люди — замаскированные сволочи.
Дождю все равно на тебя, и на то, что случится после. Ему все равно на твой кашель, на твой давно не излечимый бронхит, и хрипы. Он просто льет.