Наталья Солнцева. Последняя трапеза блудницы

Мистика – это невидимая подоплека видимых вещей. Она существует всегда! Пока есть загадки, человек будет их разгадывать, — это интересный процесс. Когда всё ясно, становится скучно.

0.00

Другие цитаты по теме

Зеркальная бездонность отражается в наших глазах. Ведь не только зеркала отражают нас, но и мы их.

…Интерес способен одолеть одного из злейших врагов рода человеческого – скуку.

Мистика существует всегда! Многие люди боятся заглядывать за занавес… и тут они, наверное, правы. Страх – плохой попутчик. Это во всем так, чтобы пуститься в кругосветное плавание, нужно набраться мужества; куда проще покататься на лодке вдоль берега. Но какие разные будут впечатления!

Знаешь, какое умение помогает выиграть поединок, – не важно, физический или умственный? Способность быть там, где тебя не ждут.

Жизнь пронизана необъяснимыми вещами, но человек настолько захвачен сиюминутным, насущным, что не дает себе труда обратить внимание на обратную сторону бытия. Это как «темная сторона Луны» – мы видим только половину, которая обращена к нам «лицом».

Скука – ужасное состояние, чреватое непредвиденными событиями, взрывом эмоций и прочими сюрпризами. Это опасное затишье, предвестник грозы, которая зреет в неподвижной тяжести воздуха, готовясь разразиться громом и молнией.

Расслабься и не оказывай сопротивления… Позволь произойти всему, чему угодно. Прозрачность и легкость — самое надежное оружие против зла… Позволь ему пройти сквозь тебя и затеряться в пространстве… Твой страх — это твоя гибель…

Путь постижения истины очень длинен, но, в конце концов, все возвращается к исходному пункту. Лишь тогда понимаешь, что был здесь всегда.

Возможно, всему виной моя скука. Скуки, подобно армейской, я не испытывал ни до, ни после, она тяжелым свинцом наливала каждую клеточку моего тела. Обычно скука ассоциируется с бездельем, но тут был совершенно другой случай, ведь пехотинец, проходящий боевую подготовку, не знает покоя с утра до позднего вечера, а затем спит как убитый. Ту скуку, о которой я говорю, порождала отрезанность от всего, что украшает жизнь, или возбуждает любопытство, или расширяет горизонты восприятия. Это была скука выполнения бесконечных задач, ничего не дающих ни уму, ни сердцу, скука приобретения навыков, без которых ты бы с радостью обошелся. Я научился шагать в ногу и поворачивать по команде, научился стрелять и держать себя в опрятном (по армейским стандартам) виде, в частности — заправлять койку, чистить сапоги, до блеска надраивать пуговицы и накручивать себе на ноги длинные полосы толстой, навозного цвета ткани, и все это — единственным положенным образом. Я научился все это делать, и даже делать хорошо, хотя и не видел в том особого смысла.

Я любил тебя всегда. Я переродился! Я как будто сам содрал свою кожу… и, корчась от боли, обнаружил, что у меня есть сердце…