— Их сослали в ад?
— Хуже, в Висконсин.
— Их сослали в ад?
— Хуже, в Висконсин.
Твои грехи, должно быть, особенно тяжелы... Вот только, как я тебя через врата протащу?
Табличка на входе в ад: «Просьба со всеми претензиями и жалобами идти не к черту, а к чертовой матери!»
Даже дьявол может заплакать, когда, посмотрев вокруг, поймет, что, кроме него, в аду никого не осталось.
— Ты же сказала, что не вернешься туда?
— Да, я до умопомрачения боюсь этого места, но я тысячу адов готова пройти ради сына.
И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флюктуациях — мы обязаны предположить, что где-то объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах.
— Я в аду? Я не понимаю.
— Вечное проклятье, бесконечные страдания. Довольно не трудно понять.
Если хотите знать, что такое настоящий ад, — загляните в глаза больного ребенка. Вашего ребенка. А вообще лучше никому и никогда этого не видеть. Зрелище не для слабонервных!