— Стоять! Лицом к стене! Не заставляй причинять тебе боль!
— Боль! Как вы смеете произносить это слово? То, что вы считаете болью, это всего лишь ее тень. У нее своё лицо! Я покажу вам ее истинное лицо! Господа, я и есть боль!
— Стоять! Лицом к стене! Не заставляй причинять тебе боль!
— Боль! Как вы смеете произносить это слово? То, что вы считаете болью, это всего лишь ее тень. У нее своё лицо! Я покажу вам ее истинное лицо! Господа, я и есть боль!
Теперь вся моя жизнь — сплошной ад, и я это заслужила, но я могу совладать с болью, раз уж сознательно избрала стезю страданий.
Если хотите знать, что такое настоящий ад, — загляните в глаза больного ребенка. Вашего ребенка. А вообще лучше никому и никогда этого не видеть. Зрелище не для слабонервных!
И рай, и ад — не пространственные категории, это категории отношения. Цель христианина не в том, чтобы попасть на небеса, как бы добравшись в какую-то точку, А в том, чтобы возрастать в Боге, углублять общение с Ним, стяжать Святого Духа. Так что рай может начаться в этой жизни и продолжиться в вечности.
И Церковь видит свою миссию вовсе не в том, чтобы «отправлять» людей в рай или ад, Церковь — это своего рода приют, лазарет, помогающий грешникам излечиться и подготовиться к тому, что ждет каждого из нас, то есть к личной встрече с Богом. А дальнейшее решается уже в зависимости от того, как человек среагирует на Его присутствие.
…Боль раскалывает наше сознательное «я» на две враждующие стороны: одна из них умом понимает истинность какого-либо явления, а другая чувствует, что эта истина ложна.
Одна так и живёт она и никому не дочь, и никому не сестра.
И как прежде, пьёт эту боль до дна, не понимая, в чем её вина.
Отец всегда мне говорил: этот мир не понять с помощью воли божьей. Лишь людская воля превращает жизнь в ад на земле. И лишь людская воля может это изменить.