Близкие друзья (Queer as folk)

Другие цитаты по теме

— Ты слишком многого ждешь от меня. Тебе нужно все мое время, вся моя привязанность. Если ты не получаешь этого, ты считаешь, что у нас проблемы. Ты злишься, что я провожу с ребенком больше времени, чем ты. Ты винишь меня в том, что Брайан не отдал тебе родительских прав. Полагаю, я виновата даже в том, что могу родить ребенка, а ты нет!

— Эй, это не честно!

— Мне кажется, что я пол жизни провожу, извиняясь перед тобой и стараясь убедить в том, что я люблю тебя, но тебе всегда недостаточно! Я начинаю думать: а будет ли когда-нибудь достаточно?!

— У меня все еще эрекция.

— Эрекция? Что это значит?

— Вот что это значит! Я принял таблетку! Восемнадцать часов уже стоит. Что мне делать?

— Ты пробовал подрочить?

— Может лучше холодный душ?

— Может быть, напугать его? Бууу!

— Может, показать ему то, на что у него опустится сразу?

— Да, покажите ему сиськи!

— Перестань, Брайн.

— Ты хорош, конечно, ты говорил, что два часа. Ну, делать-то мне что?

— Слушай, а попытайся это использовать в понедельник.

— Почему в понедельник?

— Потому что в понедельник поднимается флаг!

— Мы стараемся, чтобы родители Линдси чувствовали себя как дома.

— Вам надо было гробы напрокат взять.

— Вы двое просто чудо. Вы как будто в синхронном плавании: вы одинаково думаете, двигаетесь, заканчиваете фразы друг друга...

— Это случается после шести лет совместной жизни: вы становитесь единым существом.

Лучше подари ему камасутру и затрахай его досмерти.

— Как вообще евреи реагируют, когда вы шутите перед евреями про евреев?

— Некоторые шутки лучше не вставлять, которые про евреев для русских.

— Приведите пример шутки про еврея для еврея или про еврея для русского.

— Короче, шутки про еврея для еврея, где евреи хорошие, самые хитрые? А шутки для русских, где евреи немного не такие хорошие? Но у меня их было буквально две. Больше писать было невыгодно.

За все на евреев найдется судья.

За живость. За ум. За сутулость.

За то, что еврейка стреляла в вождя.

За то, что она промахнулась.

— Красивая сцена, — внезапно сказал Жермензон. — И очень позитивная... интернациональная... Тибетец, казах и два еврея пытаются спасти маленького русского мальчика...

— Я не еврей, — поправил я.

— С фамилией Городецкий? — заинтересовался Жермензон.

— Это старинная русская фамилия! От названия городка на Волге, там мои предки жили.

— Тогда ещё красивее, — решил Жермензон. — Тибетец, казах, русский и еврей...

Гесер посмотрел на Жермензона и спросил:

— Так ты что, Марк, еврей, что ли?

— Подкалывай, подкалывай, — пробурчал Жермензон.

— Нельзя вскрывать чужие письма. Это преступление.

— Прямо так и вижу – я в списке смертников, в ожидании смертельной инъекции. Массовый убийца, который прикончил 48 младенцев и сожрал их, спрашивает, за что меня казнят. И я говорю – «за то, что вскрыл письмо Бена».

Хорошая новость в том, что когда ты достигаешь дна — ниже уже опускаться некуда, так что остаётся только один путь и это путь — наверх.