Тебя защищают. Волноваться не нужно.
Война так застала меня безоружным.
Детей захватила грубая сила –
Денег на выкуп у нас не хватило.
Один ваххабит насиловал тело…
Жена от позора жить не хотела…
Целых три года в рабстве я прожил.
Боль не уйдёт, как и шрамы на коже!
Ухожу отсюда… в поднебесья…
Там, где мои предки ждут меня,
Там я буду ждать вас ради мести.
Кто-то всё прощает...
Только не я!
Я ухожу, а что же осталось?
В теле моём только боль и усталость.
Я ухожу, моё сердце не бьётся
И я не могу уже больше бороться.
КНДР спонсирует Америку? Они теперь союзники? Вот это поворот! Исключительные ведут список спонсоров-террористов. Уже смешно. Всем известно, что КНДР деньги вообще некуда девать, разбазаривают налево и направо. Доня, а свою страну вписать в этот список номером один скромность не позволяет?
И мы в круговороте серых дней,
Забыли, что нас делало людьми.
Мы жрём друг друга, делая больней,
В попытках стать зверьми.
Но я хотел бы помнить о любви -
Я всё же вижу свет в своей судьбе,
И этот свет, блуждающий во тьме,
Ведёт меня к тебе.
— ... Ну наконец-то ты заговорила! А то уже второй день от тебя ничего, кроме отрывистых ответов и странных взглядов...
— Сан, ты знаком с «Белым Клыком»?
— Ага. Не думаю, что в нашем мире есть хотя бы один фавн, который не слышал об этих придурках, решающих все проблемы насилием. Стадо дебилов, как по мне.
— Когда-то я тоже была одной из них.
— Стой! Ты была в «Белом Клыке»?!
— Я была частью этой группировки, сколько себя помню. Даже можно сказать, что я родилась среди них. Но тогда всё было иначе, чем сейчас: после войны мы должны были быть символом мира и братства между людьми и фавнами. Только вот, несмотря на обещанное равенство, фавны так и подвергались дискриминации — люди продолжали смотреть на нас сверху вниз. И тогда «Белый Клык» стал голосом нашего народа. И я была там — в первых рядах каждой мирной демонстрации и бойкота. Я правда думала, что наши действия что-то меняют... но тогда я была лишь наивной оптимисткой. И вот, пять лет назад у нас сменился лидер. Сменилась и тактика — мирные протесты стали перерастать в организованные атаки. Мы громили магазины, где не обслуживали фавнов. Воровали поставки у компаний, эксплуатировавших наших братьев. Но хуже всего то, что эти действия сработали — люди начали признавать нас равными себе. Но не из уважения, а из страха. И тогда я ушла — больше не хотела использовать свои навыки в злых целях, даже против людей. Тогда-то я и решила стать Охотницей. И вот я здесь — преступница, скрывающаяся у всех на виду с помощью маленького чёрного банта.
— А твои друзья знают об этом?
Я считаю, что исламский фундаментализм и экстремизм являются следствием той несправедливости, которая творится по отношению к мусульманам. Вы поймите: люди, которые взрывают себя, — это люди, потерявшие надежду на добро и справедливость. Они могут только мстить и карать.
Удивительное торжество нездравого смысла, которое наталкивает только на две мысли: или в Америке ничего не понимают, в чём я сильно сомневаюсь, или, на самом деле, Америка вовсе не хочет бороться ни с каким ИГИЛом и вообще ни с каким терроризмом и прочее, и прочее, и прочее. Это значит, что на самом деле у американцев совершенно другие цели, нежели те, которые они декларируют.
Здесь не должно быть двойных стандартов, нельзя делить террористов на «хороших» и «плохих». И, конечно, недопустимо и крайне опасно пытаться использовать террористические и радикальные, экстремистские группировки в политических или геополитических интересах.
Cлайд с цитатой