Этот мир всегда вертелся без моего участия.
И я поняла, что если хочу выжить в этом мире, то должна, пусть ненамного, но стать сильнее.
Этот мир всегда вертелся без моего участия.
И я поняла, что если хочу выжить в этом мире, то должна, пусть ненамного, но стать сильнее.
Мир – посредственност. В древние времена мир представлял собой хаос, а хаос ничего общего с посредственностью не имеет.
Весь мир в принципе — одна сплошная посредственность; ты же представляешь собой посредственность, поскольку являешься частью этого мира.
Потягивая виски на небесно-голубом диване, я медитировал в воздушном потоке кондиционера, как пух одуванчика на ласковом ветерке, и неотрывно следил глазами за стрелкой электронных часов.
Родиться бы мне в России, в XIX веке, каким-нибудь графом, может и писал бы тогда получше, конечно, не как Достоевский, но все-таки.
Что хорошо (и это действительно хорошо!) — в моей нынешней жизни нет ничего, что бы хотелось отрезать и выкинуть. Ощущение великолепное.
... я попеременно то закрывал, то открывал глаза. Темнота с открытыми глазами и темнота с закрытыми глазами несколько отличались по цвету.
Видно, правду говорят, что в каждом человеке с рождения заложен неизменный вектор душевных склонностей.