Я ничего не исправляю. Это норма. Норма для сильного человека, которым мне хотелось бы себя считать.
Человек — произведение природы, он существует в природе, подчинен ее законам, не может освободиться от нее.
Я ничего не исправляю. Это норма. Норма для сильного человека, которым мне хотелось бы себя считать.
Человек — произведение природы, он существует в природе, подчинен ее законам, не может освободиться от нее.
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Я думаю, что подъезды домов хранят шаги тех, кто когда-то часто бывал здесь и потом исчез. Какие-то замирающие волны и сейчас дрожат в воздухе, они становятся все слабее, но их можно уловить, если прислушаться.
Человеческое сердце разбить нельзя. Это только кажется, что оно разбито. На самом деле страдает душа. Но и у души достаточно сил, и, если захотеть, можно её воскресить.
Я рассматривала людей, проходивших внизу. У каждого из них своя история, и она — часть еще чьей-нибудь истории. Насколько я поняла, люди не были отдельными, не походили на острова. Как можно быть островом, если история твоей жизни настолько тесно примыкает к другим жизням?
Одиночество духа гораздо страшнее одиночества тела, которое можно насытить каким-то эрзацем, тогда как душа признает только подлинник.
Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые.