Ночь — черная река, длиной на века.
Смотри, как эта река широка.
Если берега принять за рассвет,
То будто дальнего берега нет.
И переправа непроста,
И нет ни брода, ни моста,
Лишь только лодка в два весла.
Ночь — черная река, длиной на века.
Смотри, как эта река широка.
Если берега принять за рассвет,
То будто дальнего берега нет.
И переправа непроста,
И нет ни брода, ни моста,
Лишь только лодка в два весла.
И эта ночь и ее электрический свет
Бьет мне в глаза,
И эта ночь и ее электрический свет
Бьет мне в окно,
И эта ночь и ее электрический голос
Манит меня к себе,
И я не знаю, как мне прожить
Следующий день.
Сегодня ночью все будет хорошо.
Будет ни лето, ни осень, ни весна, ни зима,
Никто не станет думать, и никто не сойдет с ума.
... Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мной нет.
Я один...
И — разбитое зеркало...
О, ночь с последним гаснущим лучом, -
Желанная, как в молодости ночи!
Зачем же громче сердце биться хочет,
Как в пальце пульс под золотым кольцом
Невесты, уж стоящей под венцом?
И что за крылья надо мной хлопочут?
И почему то жалость щиплет очи,
То радость не дает забыться сном?
Нет, ночь-обман! Войдя в твой сумрак вязкий,
Любовь ли примет облик рощи грёз,
Где шмель жужжит и блещет жемчуг рос?
Ночь грустная! Не ты ль размыла краски, -
Густая чаща, где смеются маски
И льются ливни бесполезных слёз?
Покуда всюду темнота
И ночь не отцвела,
Пускай смыкаются уста,
И души, и тела!
А утром оба голубка
Пускай клянут рассвет:
Ведь ночь другая далека,
А этой больше нет...
... Спускалась ночь, и порой мы снова просыпались, но не совсем, мы лишь касались друг друга, и только руки наши оживали совсем-совсем ненадолго, мы были так близки и шептали спросонья: «о ты, любимая» и «как я люблю тебя» и «я не хочу никогда больше быть без тебя»...
Ночь одиночества. Шуршит листва.
Струится ветер по печальным кронам.
Меж темных листьев пепельным фестоном
Колеблются паучьи кружева.
Подобием живого существа
Волна морская катится со стоном;
Она усталым кажется Тритоном,
До берега добравшимся едва.
Сон простирает нежную ладонь –
И всё смолкает в мире, тьмой одетом;
Лишь мой рассудок бодрствует в тиши, –
Как факела сокрытого огонь,
Что проницает беспощадным светом
Пустую глубину моей души.