Люди не издеваются, но они и не помогают. Это так просто пройти мимо, это ведь так просто. «Это не моё дело». Постепенно я становлюсь таким же. Такая у меня так называемая обычная нормальная жизнь, без всяких проблем. Но, этого ли я хотел... Недаром все бегут от неё в книги, игры, клубы — где они могут стать героями и пойти против мнения окружающих и помочь «ведьме», подружиться с «девкой» и болтать с «бандитом» и «вором».
Я продолжал жить. Радость, печаль — все эти чувства уходят в прошлое и становятся воспоминаниями. И чем воспоминания веселее, тем они становятся мутнее. А со временем они и вовсе забываются. Сам того не осознавая, я продолжал искать их, тени в уголках комнат, качающиеся ветки. Может, это ёкайя, говорил я себе... Ничего подобного, все в этом мире не стоит на месте.
— Вижу, ты меня недолюбливаешь. Но нравится мне работа или нет, на кону моя жизнь в общаге. Если это всё, то у меня нет времени с тобой играться. Кое-кто сказал мне: «Человек всегда стремится нарушить закон, но какое у него на это право...»Что тобой движет, ты ведешь себя как гопник, потому что это весело или круто? Или ещё по какой дурной причине.
— Ублюдок. Вот это я в тебе и ненавижу, Инаба. Тебя и твоё сраное: «Я уже взрослый!»
— Я не хотел становиться взрослым так рано. Я веду себя таким образом совсем не просто так. Я не такой, как ты. У меня не стало рано родителей и мне надо было стать взрослым, чтобы братик с сестрёнкой не плакали ночью, зовя маму. Но тебе ведь плевать, ты ни разу не спрашивал меня о моей семье. Тебе просто нравилось жрать моё бенто, которое мне делала моя маленькая сестренка.
Мою жизнь всегда отягощали издержки домашнего воспитания, воспитания, я бы сказала, перегруженного традициями восточной вежливости и приветливого уважения ко всем — к старцам, к соседям, к знакомым, к незнакомым, к еле знакомым тем более, ведь они вроде бы знают тебя, но знают недостаточно, не дай бог, составят о тебе превратное мнение...
Что такое, в конце концов, внешний блеск? Просто-напросто чувство такта, благодаря которому сеешь, когда тебя никто не видит, и жнёшь, когда ты у всех на виду.
Главная беда в том, что все люди в этой стране — рабы партий. Да, впрочем... пожалуй, на этот счёт и на свободном Западе не лучше. И там свирепствует сплочённое большинство, и либеральное общественное мнение, и вся эта чертовщина.
А умников, как известно, нигде особенно не любят, поскольку они вызывают подозрения и не вписываются в общие рамки.
Слава — нечто абсолютно внешнее, исходящее от чужих умов. Она существует в том, как на тебя смотрят и держатся с тобой. В этом смысле быть известным все равно, что быть геем, евреем или представителем явного меньшинства: ты — это ты, а люди проецируют на тебя свое представление о тебе.
Cлайд с цитатой