Не может отвечать за свою храбрость человек, который никогда не подвергался опасности.
We remember, no surrender
Heroes of our century
Three men stood strong and they held out for long
Going into the fight to their death that awaits
Crazy or brave, will it end in the grave?
As they're giving their lives
As their honor dictates
Far, far from home to a war
Fought on foreign soil and far
Far from known tell their tale
Their forgotten story
Cobras Fumantes, eterna é sua vitória.
Существуют правила воспитания ребёнка в семье самурая. С младенчества нужно поощрять в нём смелость, никогда не дразнить и не запугивать. Ведь если ребенок с детства привыкнет бояться, он пронесёт этот недостаток через всю жизнь. Ошибку совершают те родители, которые учат детей бояться молнии, запрещают им ходить в темноте или рассказывают ужасы, чтобы те перестали плакать. Кроме того, если ребёнка много бранить, он станет застенчивым.
То, что мы принимаем за добродетель, нередко оказывается сочетанием корыстных желаний и поступков, искусно подобранных судьбой или нашей собственной хитростью; так, например, порою женщины бывают целомудренны, а мужчины — доблестны совсем не потому, что им действительно свойственны целомудрие и доблесть.
Не бывает обстоятельств столь несчастных, чтобы умный человек не мог извлечь из них какую-нибудь выгоду, но не бывает и столь счастливых, чтобы безрассудный не мог обратить их против себя.
Постоянство не заслуживает ни похвал, ни порицаний, ибо в нем проявляется устойчивость вкусов и чувств, не зависящая от нашей воли.
Человек — это хитрое и подлое существо, которое способно размножаться половым путём, даже будучи рыбой.
Однажды двор Соломона навестил ангел смерти, приняв облик человека. Он пристально смотрел на одного из его приближенных; тот, смутившись, спросил у Соломона: «Кто это?» Пророк сказал, что это ангел смерти. Человек решил, что час его настал и попросил перенести его на ветрах в Индию. Соломон исполнил просьбу. После ангел смерти сказал Соломону: «Я в удивлении смотрел на того человека: мне было приказано забрать его душу в Индии, а он сидел здесь, рядом с тобой!» Это правда!
Обожаю Аль Пачино. Он играет кубинцев, евреев — умеет перевоплощаться. Когда он разговаривает с камерой — он через камеру разговаривает со своим партнером, с миром, с жизнью, со смертью. Это и есть школа Станиславского. Аль Пачино несет ту самую школу, которая исчезла у нас, — это психологический актер в понимании Михаила Чехова. Наш же психологический театр осмеян и освистан нами самими. В современном театре музыкальные ритмы заменили те, которые должны создаваться актерами и мизансценами. Их наличие, но и их таинственная невидимость — это и заставляло людей стоять ночами за билетами на Чехова. Потому что пьесы-то знали — это же не то что показывали новинку или говорили какие-то слова новые. Но было то дрожание ритмов, которое дает, может быть, более тонкие и более проникающие в человека эмоции и мысли, чем музыка. Режиссеры и актеры просто снимают с себя труды. У Курехина с его поп-механикой была надежда, что без смысла, без выстраданного ясного слова, можно и нужно жить, что в сумятице, в разломе прорастет нечто. А прорастает обычно что-нибудь чудовищное.
Cлайд с цитатой