Все наши знания пусты. Мы думаем, что все знаем, а сами по большей части живём, ничего не зная на самом деле. Мы знаем лишь «нашу» правду, и мы не можем знать правду других людей.
Просто из-за того, что она станет взрослой, она уже не сможет смотреть на солнце так, как сейчас. Она подумала, что не хочет взрослеть.
Но я ничего, ничего не знаю и не могу знать, как только то, что мне сказано вместе со всеми.
Олег всегда испытывал к бумаге особенное чувство. Бумага, даже чистый листок, была колдовским образом связана со знанием. Она и была создана, чтобы выразить знание. Бумага была как бы проявлением божества.
Что знаем о рухнувших древних мирах?
Цвела ли Любовь в них, господствовал страх?
Все знанья, пришедшие после Потопа,
Богаче ли тех, что рассыпались в прах?!
— Ты многого еще не знаешь. Впрочем, многозначение — суета. Нужно знать главное — где хранятся все знания. И брать их оттуда по мере надобности.
— И где же они хранятся, эти знания, молодой мудрец?
— В душе, Аспасия, в душе! Все в нашей душе, она все знает, ибо существует вечно, общалась с богами и всеми мирами. Надо лишь уметь разговаривать со своей душой.
— Ты умеешь?
— Учусь, — ответил Сократ.
Если знать всё, велика вероятность того, что у тебя появится нечто, во что можно по-настоящему верить.
Cлайд с цитатой