— Если меня будут спрашивать, — я умер!
— Не думал, что сегодня умрешь, да?... Сюрприииз!!!
— Если меня будут спрашивать, — я умер!
— Не думал, что сегодня умрешь, да?... Сюрприииз!!!
Поэтому ты притащил её с собой? Если умираешь ты, это не значит, что все должны идти рядом, чтобы тебе не было скучно.
— Я думал, когда все закончится, я уеду в деревню. Дом поставлю. Хозяйство, корова, молоко и все такое, но...
— А тебе всегда нравилось дергать за титьки! Я тоже когда-то морочил голову телке одной. Все было даже хорошо, а потом она приготовила ужин и зажгла свечи... Пришлось расстаться.
— Извращенка.
— Слушай, я у тебя давно хотел спросить: а ты, действительно, часом не п***р, а..?
[смех сквозь слезы]
— Просто у меня мало друзей...
С тех пор я видел мертвые глаза более тридцати жертв — мужчин и женщин — и всегда видел в них одно и то же: все смотрели умоляюще, казалось, их насильно лишили того, с чем они не готовы были расстаться. Казалось, они умоляли, чтобы это им вернули. Казалось, они молча взывали:
— Пожалуйста, верните меня, я еще не готов!
В пустыне в песках догнивают одни,
Плaмя костров поглотило других.
Поняли всю бесполезность войны
Те, кто случaйно остaлись в живых.
Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.
Ещё далёко асфоде́лей
Прозрачно-серая весна.
Пока ещё на самом деле
Шуршит песок, кипит волна.
Но здесь душа моя вступает,
Как Персефона, в легкий круг,
И в царстве мёртвых не бывает
Прелестных загорелых рук.