Меньше всего меня волнует, напечатают меня или нет. Только процесс творчества имеет значение. Все остальное — так, литература.
Пиши не о том, что знаешь, пиши о том, что прочувствовал.
Меньше всего меня волнует, напечатают меня или нет. Только процесс творчества имеет значение. Все остальное — так, литература.
Чтобы стать первым поэтом этого века, я должен испытать все на себе. Для меня уже было мало быть одним человеком. Я решил стать всеми. Я решил стать гением. Я решил создать будущее.
Есть книги, которые пишутся сами собой (или пишут сами себя, как вам будет угодно...) лучше всего дать им закончиться так, как они сами того хотят.
Я пишу не в надежде, что меня будут издавать, я пишу в надежде, что меня будут читать. Но даже если читателей не будет, я все равно продолжу писать. Ведь вполне возможно, что мой читатель пока ещё не родился.
— У нее, должно быть, была ужасная жизнь, раз она так пишет. Ну, знаешь, одиночество, бесконечный самоанализ, в мыслях куча негатива. Это чувства писателя. Счастливые стихов не пишут.
Во времена Франциска I мудрые доброжелательные великаны бродили по стране. Их основной задачей было избавление мира от педантов, дураков и бездарных писак. Они писали на них с огромной высоты.
Срифмовать пару строк может почти каждый, рассказать историю своего детства, взросления, становления, все перипетии судьбы, все парадоксы и открытия разума, все изъяны и всё величие чувств, жизнь как есть, от случайного приступа мигрени до политического уклада страны, от первого воспоминания материнских рук до сложности отношений с Богом способны единицы. Поэзия это язык, а язык — это инструмент общения, дающий возможность сказать. Это меч и пальмовая ветвь, это терн и лавр, это дар и проклятие. Но общее обесценивание поэзии не в том, что не осталось тех, кто способен говорить на этом языке, а в том, что не осталось тех, кто умеет слушать.