Все, буквально все, едва заслышав, что мы отправляемся за сокровищами, изо всех сил стараются нам помочь.
Ливси, завтра я еду в Бристоль! И через две недели... Нет, через десять дней У нас будет самый лучший и скоростной корабль в Англии.
Все, буквально все, едва заслышав, что мы отправляемся за сокровищами, изо всех сил стараются нам помочь.
Ливси, завтра я еду в Бристоль! И через две недели... Нет, через десять дней У нас будет самый лучший и скоростной корабль в Англии.
— Да, капитан, вы были правы. Признаю себя ослом и жду ваших распоряжений.
— Я такой же осёл, как и вы, сэр!
Бывают люди, которым вредно помогать: чем больше для них делают, тем менее они склонны делать для себя сами.
Люди не помогают другим просто так. Они начинают действовать, когда видят кого-то ниже себя по положению и пребывают в настроении помочь. То есть, по сути помогают они ради собственного удовольствия.
Я никогда никому не помогал из благих побуждений — я помогал, потому что не мог иначе.
Раз-два-три-четыре-пять,
Знаете, наверно.
Раз-два-три-четыре-пять,
Жадность — это скверно.
Раз-два-три-четыре-пять,
Скажем без подвоха,
Раз-два-три-четыре-пять,
Жадность — это плохо,
Жадность — это, сэры, очень плохо.
— ... Страдания причиняю не я, а вы, и только вы! Как вы смеете брать на себя право решать судьбы тысяч миров?!
– Когда маяк указывает кораблю, куда ему идти, смотритель этого маяка причиняет страдания капитану или матросам? – спросил Сэфес. – Он отбирает власть над кораблем у капитана? Что делать смотрителю маяка, когда он видит, что судну грозит беда, но ее можно избежать? Вы предлагаете оставить все на волю судьбы? Разрешить кораблю двигаться в полной темноте туда, куда захочется капитану, чтобы корабль налетел на скалы или столкнулся с другим кораблем? Мы никем не управляем, мы лишь указываем правильную дорогу! Так что страдания причиняют только такие, как вы! Берущие на себя смелость говорить и делать чудовищные в своей жестокости глупости!
— У меня мать в больнице. Кроме меня помочь некому. Я тебя, как человека прошу.
— Как вы меня блатные!..
— Тихо, тихо!
— Мама, мама... Всё на жалость давите. Мама... Когда в тюрьму садился, о матери думал?