Час пик

— Ваше мнение об интеллигенции за последний год?

— Единственное, что я могу сказать, — это неизбывное. Это явление нельзя избыть в русской жизни. И если чуть-чуть отодвинуться от московских, так сказать, политических тусовок и попасть в Торжок или Кострому — вы увидите русскую интеллигенцию. Совершенно неистребимое племя. Притом что это необязательно аристократы по происхождению или дворяне. Я убеждён, что быть интеллигентом — это можно воспитать. Я убеждён, что с детства можно ограничивать ребёнка от хамства, в том числе и от собственного. Это гораздо проще проявлять, не нужно труда.

Я ведь как Винни-Пух, у меня тоже в голове опилки и иногда у меня что-то туда приходит в эту самую голову, но когда эта мысль появляется на свет божий, она оказывается обычно не такой хорошей, как казалась.

Искренность — в человеческих отношениях это основное.

Я полагаю, что театр абсурда имеет совершенно законное существование среди других театров. У абсурда свои законы, гораздо более чёткие, чем искусство жизнеподобного. Потому что и то, и другое исследует жизнь. В абсурде совсем другие законы, гораздо более плотные, но они гораздо более математичны. Они точности требуют.

— Как определяется грань? Что становится классикой, а что нет?

— Кукольник писал: «Пока живёт поэзия Кукольника, поэзия не умрёт». Где Кукольник? Нету. Если вы можете узнать с первых трёх строчек, что это Пушкин, а это Фет, а это Лермонтов... Это Бах, а это Прокофьев.

— А это Таривердиев...

— Таривердиева оставим в покое. Пока он не помер, оставим в покое... Если вы можете узнать, это тоже входит в комплект. Вы должны узнавать музыку. Тогда это композитор, потому что иначе это автор. Один из многих.

— Какой круг вы считаете своим? Кто в этот круг входит?

— В этот круг входят простодушные люди разных совершенно специальностей. Учёные, технари, литераторы. Артистов минимум. Есть люди, которые смотрят на тебя, а сами видят свою селезёнку в этот момент, а есть люди, которые смотрят в мир, и их я люблю.