живопись, художники и картины

Говорить за нас должны наши полотна. Мы создали их, и они существуют, и это самое главное.

Если картина написана кровью – у нее будет успех. А если дерьмом – она станет шедевром.

Люблю подсветку. Даже больше, чем дневное освещение. Выделяет предметы. Ты видишь глубокие тени на всех моих натюрмортах. Они все написаны ночью.

— Хаим Сутин «Мясная туша». Двадцать пятый год.

— Нет такой темы.

— Верно. Картина хорошая? Ну, скажите? Неправильного ответа нет. И учебника с подсказками тоже нет. Не так-то легко, верно?

— Я скажу. Картина плохая. Это не произведение искусства. Просто гротеск.

— С каких пор запрещён гротеск? По-моему, в ней агрессия, борьба и эротика.

— У тебя всюду эротика.

— Эротика есть везде. Девушки.

— А есть критерии?

— Конечно же есть. Иначе вышивки на подушках приравняли бы к полотнам Рембрандта.

— У моего дяди две такие подушки. Он обожает этих клоунов.

— Есть критерии — техника, композиция, тона, и если вы хотите сказать, что гнилая мясная туша — это искусство, да ещё прекрасное, чему мы научимся здесь?

В детстве, мой отец сказал мне, что чтобы быть хорошим художником, надо научиться рисовать. Он был прав! Выучи правила, чтобы знать, как их нарушать.

Если даже мне удастся в жизни поднять голову чуть повыше, я все равно буду делать то же самое — пить с первым встречным и тут же его писать.

Мы пишем всё, что видим. Техника — это всё! Без техники мы не могли бы выразить никакие ощущения.

Когда что-то в тебе говорит: «Ты не художник», тотчас же начинай писать, мой мальчик, — только таким путем ты принудишь к молчанию этот внутренний голос. Тот же, кто, услышав его, бежит к друзьям и жалуется на свое несчастье, теряет часть своего мужества, часть того лучшего, что в нем есть.

— Какая странная у тебя картина получилась...

— Дело в том, что когда я дорисовала картину, я поняла, что палитра получилась красивее.

Прекрасную картину способен продать только банкрот.