телевидение

На свете есть одно,

Что всего важней,

Всего важней из всех вещей

Тех, что касаются детей:

Нельзя, нельзя им разрешать

Про телевизор знать!

А чтобы не было проблем,

Разбейте эту дрянь совсем!

Он пищи не дает мозгам,

Он засоряет разум нам,

Он делает тебя слепым,

Ребенка делает тупым!

Основная суть телевидения — не видение, а сфабрикованный поток данных, которые можно так или иначе обрабатывать, чтобы защитить или навязать те или иные культурные ценности.

У нас большие проблемы! Потому что вы и многие миллионы таких же зомбированных телевизором слушаете меня сейчас. Потому что меньше 3% из вас читают книги. Потому что единственная правда для вас — это то, что дает вам этот ящик. Сегодня среди нас живет целое поколение людей, которые не знают ничего, кроме того, что получили из этого ящика. Этот ящик — их Евангелие. Божественное откровение. Этот ящик делает и свергает президентов, римских пап и премьер-министров. Этот ящик — страшнейшая дьявольская сила в этом безбожном мире, и горе нам, если он попадает в руки не тех людей! И когда крупнейшая корпорация в мире контролирует самую жуткую, дьявольскую пропагандистскую машину во всем этом безбожном мире, кто знает, какую хрень они впарят вам в качестве правды?!

Слушайте меня! Слушайте меня! Телевидение — это неправда. Телевидение — это проклятый луна-парк! Телевидение — это цирк, карнавал, шапито с акробатами, гадалками, танцорами, певцами, жонглерами, клоунами, укротителями львов и футболистами. Мы убиваем вашу скуку за деньги. А вы сидите там, день за днем, и даже ночью, любого возраста, цвета кожи и вероисповедания.

Мы — это все, что вы знаете. И вы начинаете верить в те иллюзии, которые мы тут раскручиваем. Вы верите, что реальность — это ящик, а не ваша жизнь. Вы делаете то, что ящик говорит вам! Вы одеваетесь как в ящике. Едите то, что в ящике. Воспитываете своих детей, как в ящике. Вы даже думаете, как это ящик. Это — массовое безумие! Вы — маньяки! Ради бога, вы — это реальность! Мы — иллюзия!

А я смотрю иногда в этот телевизор-то и думаю: нет, не может быть, чтобы вот такая красота на свете была! Смотрю и не верю! Думаю, нет! Наверное кино какое-нибудь такое красивое сняли. Музыки ещё, дыму, дыму всякого напустили, чтобы ещё больше красота была. А есть на свете один только наш Шипиловск и есть на свете только четыре эти наши улицы: Ленина, Свердлова, Красноармейская и Экскаваторная, а дальше всё там — лес, лес и лес... И вот сидят прям в воздухе какие-то люди, и вот они там чего-то всё для нас придумывают, всё чего-то там придумывают! Чтоб мы работали с утра до ночи на этой своей работе долбаной! Чтоб ни об чём не думали! Чтобы нас успокаивать! Вот чтоб мы, одни, как заведённые: с утра на работу — вкалывать, потом ещё на работу — вкалывать! И так каждый Божий день, каждый...

Я иногда спрашиваю редакторов и продюсеров на телевидении: «Скажите, вы сами смотрите то, что вы снимаете?». Они говорят: «Да вы что! Мы для быдла делаем!». Моё желание, моя мечта, чтобы люди когда-нибудь все выключили телевизор!

Когда вместе сидишь под звёздами и знаешь, что вместе пойдёшь ко дну или поплывёшь дальше, терпимое отношение ко взглядам другого даётся куда легче, чем когда сидишь по разные стороны границы и, уткнув нос в газету или телеэкран, заглатываешь тщательно причёсанные фразы.

Одни считают, что это просто экономические разбирательства. Спор двух собственников. Другие считают, что власть демонстрирует свою заинтересованность в удалении с информационного поля независимой от неё журналистики. Речь идёт о ликвидации уже второго частного канала менее чем за год. Некую тенденцию, например, газета «Известия» увидела так: «Телевидение будет больше напоминать песни сказителя тридцатых годов Акына Джамбула с той же сверхазадачей — «Чтобы ты, малыш, уснул...»

— А правду говорят на «Первом канале»?

— Что?

— Это весь вопрос! Правду говорят на «Первом канале»?

— Конечно, правду, Давид!

— А во сколько?

Что нужно для хорошего телевидения? История загубленной жизни, рассказанная самим злодеем.

— А что, если мы оставим детей одних сегодня?

— Что, совсем одних?

— Ну, не совсем, с телевизором.